— Ни в коем случае, ваше сиятельство, — спокойно продолжил тот. — Моя задача — предостеречь вас от необдуманных поступков. Даже если вы будете считать свою правоту непоколебимой — противная сторона просто не имеет возможности поддержать её. Повторюсь, без оценки моральной точки данного вопроса.

— Не могу понять, — сказал я, заложив руки за спину. — О чём вы говорите, господин Волк.

— Уверен, вы всё понимаете. Род Шуйских готов компенсировать оказанные вам неудобства, — он говорил мягко, вежливо, и взгляд казался тёплым и радушным. Но мне хотелось разорвать человека на части. Вместе с его сопровождением.

Внутри заворочался Тёмный Скульптор. Я затолкал попутчика обратно.

— Я уполномочен обсуждать размер компенсации, — продолжил Волк и поднял руку. Дверь ближайшей машины отворилась, наружу выбрался человек в чёрном пальто и подошёл к багажнику. Крышка бесшумно поднялась.

Капелюш напрягся, но я остановил его жестом.

— Эта картина была создана Никитой Метельским, — прокомментировал Волк. — Работа из периода вынужденного изгнания. Центурии Севера. Оригинал.

То, что дар, который вытащили из багажника, был оригиналом — я чувствовал. Эхо было запредельным.

— Я слышал, вы большой поклонник искусств, — Ипполит внимательно наблюдал за моей реакцией. — Шуйские ценят культурное наследие Империи. В знак наших будущих отношений, за пределами компенсации, позвольте преподнести вам этот…

— Я не могу принять этот дар, — сухо ответил я, прервав поверенного. Волк хмыкнул, сделал ещё один жест, и картина отправилась обратно в багажник.

— Очень жаль, — вздохнул поверенный Шуйских. — Надеюсь, это вопрос вкусов, а не принципов. В другой момент такой шаг можно было бы счесть оскорблением, однако сегодня на это можно закрыть глаза.

— Если вы не хотите сказать мне ничего конкретного, то, наверное, нам стоит прекратить этот разговор, — чуть не поморщился я.

— Хочу отметить, ваше сиятельство, что конкретику я бы с удовольствием обсудил с глазу на глаз в другом месте. Где можно говорить открыто. Если вы, конечно, изъявите такое желание, — вежливо улыбнулся мой собеседник.

Я смотрел на него какое-то время. Пар от нашего дыхания поднимался в свете фонарей и таял. Горели габаритные огни и фары машин, вездеходов. Кожу пощипывало от мороза, но я не прибегал к дару, чтобы не бросить спичку в бочку с бензином, которой являлось столько вооружённых магов в маленьком томашовском переулке.

— Скажу вам кое-что открыто прямо здесь, — произнёс я. — Чтобы вы могли донести моё мнение о сложившейся ситуации тем, кому это может быть интересно.