Его страшное оружие вздымалось в небо так, словно витязь не чувствовал усталости. Во все стороны летели искры, клочья металла. Бессмертный страж верещал, и голос его менял тональность.

— ВЫ ЗЛО! — выл он. — ЗЛОЕ ЗЛО!

И тут витязь пробился внутрь гиганта. Рёв прервался и наступила совершенно жуткая тишина. Я медленно приблизился к поляне, на которой многие годы просто лежал огромный Бессмертный Страж, скрывая под собой Сердце Скверны и Колодец. Сейчас его броня не сдерживала энергию обоих источников, и детектор завершил свою настройку.

Я пробил пульсирующее сердце клинком. К горлу подкатил неприятный комок. Пространство под местом лежбища Бессмертного Стража было изуродовано, будто само мироздание изменилось. Там, внизу, не было земли, камня, песка, глины и воды. Там была чёрная вязкая хлюпающая субстанция, годами пропускающая через себя отражённую энергию Скверны. Тварь изолировала потоки.

— Ваша доблесть, это было… Впечатляюще! — хрипло прокричал Вепрь. — Перекличка! Вепрь!

— Барон!

— Лис!

Люций встал рядом со мной с немного расстроенным видом.

— Я на самом деле не понимал, как и куда его бить, — признался он.

— Как видишь, усердие здесь превыше всего, — кивнул я в сторону витязя. Тот с трудом выбрался из развалившегося на поломанную технику монстра. — Вепрь, держитесь подальше от этой поляны.

Это место надо будет изучить.

Когда закончилась перекличка, выяснилось, что никто из охотников не пострадал. Одного зашибло упавшим деревом, но благодаря амулету тот отделался сломанным ребром. Снегов молчал, никак не реагируя на восхищённые замечания охотников. Я подошёл к нему, чувствуя сгустившиеся тучи.

— Станислав Сергеевич, как вы? — тихо спросил у него. Гигант в пластикоре повернул шлем в мою сторону. Охотники с помощью аспектов выламывали люк танка, в котором по всем энергетическим потокам находился кристалл.

— Он не хотел драться, — глухо сказал витязь. — Почему он не хотел драться?

Хороший вопрос.

— Причины всегда есть, Станислав Сергеевич, — я старался говорить мягко, но уверенно. — Скверна может приобретать множество обличий. Она многогранна. Но не пытайтесь наделить её человеческими чувствами. Она прекрасно мимикрирует. Она использует вас, ваши благие помыслы, ваши благородные порывы, и ударит в спину. Сделает вас частью общего. Иначе не бывает.

— Почему вы так считаете, Михаил Иванович? — пошевелился Снегов.

— Был опыт.

— Я бы хотел послушать о нём, если вы не возражаете.

— Может быть, когда-нибудь, — уклонился от прямого ответа я.

— Синий! — гаркнул один из охотников, сунувшийся в искорёженный люк. Он с триумфом показал товарищам кристалл.