В дверь постучали, и Полин пошла открывать. Мужчина из съемочной группы передал ей чехол с одеждой.

— Платье на сегодняшний день, — сказал он.

Полин заглянула внутрь и увидела хлопчатобумажное платье без рукавов с глубоким вырезом и узором из зеленых стеблей, листьев и красных вишен. Восхищенная, она бережно повесила чехол и снова принялась за уборку гостиной. Из спальни не доносилось ни звука. Может, миссис Миллер снова заснула?

Полин вытирала пыль и думала о вчерашнем разговоре с матерью. Подвыпившая Марсель в слезах призналась дочери, что у нее больше нет сил жить в Рино, она ненавидит этот город и знает, что ее тут тоже терпеть не могут. Ей надоело быть «парижанкой» с акцентом, надоело прозябать в этой дыре без друзей. Она постепенно угасает здесь уже пятнадцать лет, но никто этого не замечает. Как ей не хватает Парижа! Она без него погибает, она мечтает вернуться во Францию и жить как прежде! Хочет вернуть свою жизнь! Каким безумием было последовать за мужчиной, с которым у нее не было ничего общего! Безумием было рассчитывать, что она приживется на этих бескрайних равнинах, что когда-нибудь сможет почувствовать себя здесь счастливой! Она задыхается, она тут умирает, а всем наплевать! Ей скоро исполнится пятьдесят, она станет старухой без надежды, без будущего! Правы были те старики на набережной в Гавре, которые кричали, что с «америкашкой» ей не стать счастливой! Надо было их послушаться! Рино — это город, где всему приходит конец: браки распадаются, а деньги спускают в казино!

Полин привыкла к материнским истерикам и знала, как успокоить Марсель, но на этот раз растерялась. Она ощутила бесконечную глубину горя матери, но не сумела найти слов поддержки, и теперь была собой недовольна. Перед сном она осторожно, чтобы не разбудить Лили, достала маленькую Эйфелеву башню, которую когда-то подарил ей кузен и которую она бережно хранила, и долго смотрела на нее. Она не тосковала по Парижу, но тяготилась жизнью в Рино, потому что не могла избавиться от Кендалла Спенсера. Она хотела продолжать учебу, стать ветеринаром, но после рождения Лили об этих планах пришлось забыть. Теперь Полин часто испытывала то же чувство безысходности, что и ее мать, хоть и по другой причине. Она не могла начать новые отношения. Кендалл вел себя так, словно она была его собственностью, хотя сам был женат на этой невыносимой Эвелине. К тому же любой мужчина, узнав, что у нее есть Лили и она продолжает жить с родителями, отказался бы от нее. Полин порой казалось, что Кендалл поставил на ней клеймо каленым железом, что он сделал ее своей рабыней. Как справиться с этим, Полин не знала.