Она кивнула, еще раз внимательно, почти по-хозяйски оглядев меня с ног до головы, словно пытаясь запомнить.

— Постарайся, — произнесла она просто, — Мир без тебя… будет куда скучнее и предсказуемее.

Повернувшись, она направилась к зданию аэродрома так же бесшумно, как и появилась.

И сразу же ко мне ломанулась целая делегация из прошлого — люди из «Арканума», Императорской магической академии.

Впереди, с горящим взглядом, шагал Левшов, молодой (десять лет назад) преподаватель артефакторики. Его руки, вечно испачканные магическими реагентами и маслом, теребили край пальто.

— Марк! — заговорил он, не дав мне открыть рот, — Я всегда говорил… у тебя дар! Не к грубой силе, нет! К пониманию сути! Помнишь тот твой первый стабилизатор, который ты собрал из хлама на первом курсе? Все смеялись! А он работал! На двадцать процентов эффективнее стандартного!

Он схватил меня за руку, и его пальцы, цепкие и сильные, сжали её.

— Ты должен вернуться! У меня столько идей… после войны… мы сможем построить новый мир! Без этих проклятых МР-сетей! Настоящую, чистую артефакторику!

— Вы всё так же непосредственны, профессор, — рассмеялся я, пожимая ему руку, — Вернёмся к этому разговору через несколько дней.

Он отошёл, и ко мне направилась Елена Белецкая — всё такая же красивая и подтянутая, с… Кхм… обтянутой латексным костюмом грудью…

Ну что я могу поделать⁈ Выдающиеся у неё формы, а она на них и акцент всё время делает!

— Елена Анатольевна, — кивнул я, — Не ожидал вас тут увидеть.

— Апостолов, — ответила она, — Я… Я горда, что приложила руку к твоему образованию. Хотя иногда мне кажется, что оно тебе не особо-то и было нужно…

— Бросьте, — улыбнулся я, — Именно благодаря вам мы придумали…

Я запнулся, и она грустно улыбнулась.

— То, что вот-вот уничтожит мир?

— Нет, — твёрдо ответил я, — Его уничтожает не МР — его всего лишь используют как инструмент!

— Вот и я себе также говорю… Надеюсь, после… после всего, после победы и твоего возвращения мы сможем развивать технологии и дальше. Правильно…

Она неловко поцеловала меня в щёку, и тоже отошла.

Следом выступил ректор «Арканума», Кощеев Игорь Алексеевич. Его некогда грозная фигура казалась немного ссутулившейся, а в пронзительных глазах читалась усталость, которую не мог скрыть даже его вечный, строгий вид.

— Апостолов, — произнёс он, и в его голосе звучали знакомые, начальственные нотки, — Сколько раз я вызывал тебя в свой кабинет? Сколько раз ты был «на рогах»? Десять? Двадцать? Драки, несанкционированные эксперименты, нарушение устава… — он махнул рукой, — За всё, что только можно представить! Каждый раз я думал — вот он, будущий проблемный элемент. Опасный и неуправляемый!