все пытались следовать. Тут и там ходили люди в чёрных и зелёных одеждах — признак обычных мирных граждан, а вдоль следования поезда в стройную шеренгу стояли офицеры фракции в серых комбинезонах. Я нахмурилась, заметив автоматы у них за спинами. Даже сейчас, спустя двенадцать лет после войны, по коже моей пробегали ледяные мурашки при виде оружия, несмотря на двойную дозу Апфера в организме. Спустя полчаса мы подъехали к стене, которая отделяла огромный город от леса и гор, расстилающихся за его пределами. Поезд остановился, ожидая, пока огромные ворота медленно поднимутся. Я поёрзала на месте, ощущая, как к горлу подобралось противное чувство тошноты. Ещё один колокольчик из детства, напоминание о котором никогда не ослабевало, — меня всё так же укачивало в дороге. Я откинула голову назад на подушку, стараясь ровно дышать и сосредоточиться на виде, открывающемся за окном. Моё внимание привлёк мужчина, явно давно скитающийся по лесу в одиночестве. Он, шатаясь, подошёл к офицеру, пока мы ждали окончательного открытия ворот. Солдат отшатнулся от его руки, замахнувшись прикладом автомата в ответ, и погнал бродягу обратно в лес, угрожающе крича что-то вслед. Всё это длилось не более пары минут, и уже через несколько мгновений наш поезд бесшумно полетел дальше, проносясь мимо них, а я равнодушно прикрыла глаза. Тёмная пелена сна мгновенно захватила слабое сознание, которое было всё ещё опьянено действием Апфера. Веки стали словно свинцовые и теперь отказывались открываться, и я медленно погружалась в царство Морфея. Вокруг было душно. Ужасно душно. А всё тело сковывал страх. Вся дрожала, как осиновый листик, ощущая, как по щекам текут потоки солёных слёз. Внутри всё кричало, вопило, но я крепко вцепилась зубами в собственную руку, чтобы не издать ни одного звука. Главное — не подвести папу. Я обещала спрятаться и молчать. — Нея, что бы ни случилось. Ни при каких обстоятельствах не вылезай оттуда, — звучал в голове голос отца, пока я закрывала ухо свободной рукой, лишь бы не слышать выстрелов и отчаянного детского крика… — Нея… — раздался переломленный мужской голос, разлетающийся гулким эхом вокруг. — Нея, — повторил он уже более настойчиво, а плечо моё сжала крепкая хватка мужских пальцев. Я подскочила, ощущая, как всё тело дрожит. В горле застрял тяжёлый ком и подкатила дикая тошнота. Мне было душно, жарко. Я просто задыхалась. Пальцы не слушались, но я резко сорвала с себя ремень безопасности, подскакивая с места. В моей голове пронеслось понимание — мы не