идёт против установленных правил, — я поднял вторую руку, полностью загоняя девушку в капкан. Леона промолчала и, кажется, задержала дыхание, ожидая мой вердикт. Глаза испуганно блестели, а вся спесь злости вмиг исчезла, стоило мне произнести следующие слова: — Ты уже слышала, что делают во фракциях с людьми из сопротивления, которые попадаются им в руки? — практически ласково прошептал я. Она закивала, но тут же часто задышала, в страхе начав мотать головой. Я наклонился ближе, произнося слова чётко и спокойно, так, чтобы весь смысл впечатался ей в подкорку: — Если ты ещё раз провинишься, дорогая, если ещё раз сделаешь то, что мне не понравится, и если попробуешь навредить Нее — я отведу тебя туда за ручку. Поняла? По её щекам побежали слёзы, и она вновь безмолвно закивала. Я резко оттолкнулся от стены, покидая комнату, пропитанную сладким ароматом духов, который застрял в горле тошнотворным комом. Я быстро шёл по коридору в сторону своей комнаты. Рой мыслей и проблем угрожал сожрать меня заживо изнутри, а снаружи тело ныло от бессилия. Я почти не спал больше суток, и удивительно, как ещё держался на ногах. Внутри меня всё закипало, а злость боролась с усталостью. Около тренировочного зала я резко остановился, раздумывая лишь пару секунд, и вошёл в тёмное помещение, скидывая на ходу толстовку. Тишина и полумрак вокруг даже успокаивали. Я подошёл к боксёрской груше и прислонился лбом к прохладной поверхности, прикрывая веки и отпуская все мысли. Вдох. Выдох. Ярость и отчаянье, скопившиеся внутри тугим комом, словно искали подходящего момента для выхода. Я резко встал в стойку, с силой сжав кулаки. Удар. Ещё. Ещё. Боксёрская груша качалась от серии гневных выпадов. Я выплёскивал всё, что накопилось за эти дни, всё, что, кажется, скопилось за несколько лет, долго скрываемое за маской холодной выдержки. Я бил грушу до тех пор, пока костяшки пальцев не начали гореть. И даже после ожесточённо наносил новые удары с таким остервенением, словно передо мной был главный враг. Наконец остановившись, я провёл руками по лицу, застыв в одиночестве тёмного зала. И среди запутанного сплетения мыслей чётко выделялась одна: «Я должен всё решить. Я обязан спасти нас». * * * Весь следующий день я провёл вне базы, обследуя близлежащие леса с уже меньшей группой людей. К счастью или нет, но новых безымянных тел мы больше не находили. Вернувшись, я ожидал увидеть Нею в своей комнате, но меня встретила лишь прохладная пустота. Теперь нас снова разделяла стена, а я и не подозревал,