что успел привыкнуть к её присутствию за какие-то сутки. Изнеможение победило, и, стоило коснуться подушки, как я провалился в настолько глубокий сон, что его не потревожило даже обновившееся на запястье время. Странно, но именно с появлением на базе Неи мне всё чаще стал сниться дом. Только в этот раз мысли перепрыгивали с одного воспоминания на другое, словно пытаясь найти покой, и картинки прошлого сменяли друг друга одна за одной. Вот мы с Ноэ и отцом сидим в первом ряду огромного театра, где был в этот вечер настоящий аншлаг. Мама, одетая в струящееся зелёное платье, играет на фортепиано, а её пальцы скользят по клавишам. Красивая музыка струится по залу, и через мгновение я уже вижу вновь её руки, которые гладят меня по макушке и прижимают к груди. Она ругает меня за драку в школе, но при этом ласково проводит по волосам, стараясь утешить. Кожу на лице саднит от лекарств, но я терплю и всё пытаюсь увернуться от материнской заботы. Внутри меня бушует злость, но второму парнишке досталось ещё сильнее. Я сопротивляюсь, отвергаю жалость, потому что уже взрослый, потому что уже мужчина. Иронично, но сейчас я бы многое отдал, чтобы ощутить прикосновения материнских рук хоть на секунду. Лишь утром, стоя под душем и смывая с себя остатки сна, мысли начали приходить хоть в какое-то подобие покоя. Я понимал, что ожидается не самый приятный разговор с Эмануэлем, который должен прибыть на базу уже завтра. А следом — ещё более напряжённые переговоры с Катариной, поведение которой до сих пор было туманным даже для меня. Я не мог полностью им доверять, и тот план, который мы разрабатывали месяцами, мог рухнуть сейчас только из-за этого. Вот только у меня попросту не было второго шанса всё исправить в случае провала. Тяжёлые капли дождя забарабанили по стеклу окна, а набежавшие тучи погрузили комнату в утренний полумрак. И только я откинул в сторону махровое полотенце и застегнул джинсы, как мягкий стук заставил оглянуться. В комнату не входили, терпеливо ожидая ответа. Я резко распахнул дверь, вопросительно приподнимая брови при виде стоящей на пороге Неи. Её глаза блеснули, а щёки стремительно залились румянцем, пока она проводила взором по моему оголённому торсу. Я усмехнулся про себя, наблюдая за тем, как Нея открыла и закрыла рот, так и не сказав ни слова. Её смущение действительно забавляло. Поразительно, что ещё одиннадцать дней назад его у неё практически не было. — Я тебя слушаю, — произнёс я, разрывая затянувшееся молчание. — А-а-а… — она нахмурилась, ещё