каких-то тридцать дней отделяло меня от неминуемой погибели. И всего за каких-то тринадцать дней моя жизнь, принципы, взгляды — всё развернулось на сто восемьдесят градусов. Ещё неделю назад мне должны были вколоть очередную дозу Апфера. Если бы не настойчивость матери, чтобы я пошла к Анжелин раньше срока. Я резко выпрямилась и нахмурилась от возникшего в голове смутного воспоминания о том, как противилась когда-то Алиана главам первой фракции. Тогда Лой Нова, отец Эдиты, предложил увеличить частоту уколов или вообще создать что-то новое, более сильное. — Двойная доза Апфера — это чистой воды убийство. Организм человека не готов вынести такой нагрузки, — возмущалась мама. Её слова поддержали Мирон и Хлоя, а также Густав, из-за чего идея Лоя была отклонена. Внезапно на меня накатило полное осознание того, что перед поездками именно она настаивала на том, чтобы мне заранее вкалывали Апфер. Я ещё раз прокрутила её слова в голове, а колючие мурашки тут же пробежались по коже. «Почему я не вспоминала об этом тогда?» Ведь мама знала, какой это риск. Вот только даже Густав и Ноэ не удивились такому факту. Мысли сумбурно метались в голове, но я хорошо осознавала, что она никогда не желала мне зла. Значит, такое решение было продиктовано чем-то другим. Я сильнее сжала кружку и, кажется, только сейчас ощутила, насколько она была горячей. Реальность в ту же секунду вернулась, заставляя осмотреться и часто заморгать, выбираясь из оков собственных рассуждений. — Не помешаю? — я обернулась на мужской голос, замечая Оуэна с подносом в руках. — А, нет-нет. Конечно нет, — неловко улыбнулась я. — О чём задумалась? — О том, как кардинально изменилась моя жизнь за какие-то две недели, — губы тронула грустная усмешка. — Это верно, — слегка улыбнулся он. — А как ты попал в сопротивление? Лицо Оуэна вмиг переменилось. Брови приподнялись, выдавая удивление от неожиданного вопроса. Но через секунду черты вновь разгладились, возвращая прежнее добродушие. — Мне было шестнадцать, когда я потерял всё. И единственное, о чём я мог думать, — это месть всякому, кто был на противоположной стороне. Тогда же мне и встретились Эмануэль и Фридрих. Потом уже я познакомился с Эриком и решил обосноваться здесь, — на несколько секунд он замолчал, будто обдумывая дальнейшие слова. — Знаешь, зачастую я задумывался о том, что без чувств было бы намного проще. Как минимум, без душевной боли. В памяти мгновенно вспыхнули слова Ханны о том, что произошло с его сестрой и племянниками. Я напряглась, но промолчала,