мне вспомнить ту картину, когда я увидел нависшего над её полуобнажённым телом Фридриха, как меня вновь охватила свирепая ярость. Я тяжело опустился в кресло, запрокинул голову и прикрыл глаза, проматывая в голове обрывки прошедших двух дней. Сразу после операции, которая завершилась ранним утром, мы вернулись в Штаб. Эмануэль с группой отправились отдыхать, и я уже хотел последовать их примеру, как ледяной холодок пробежал по спине, стоило ощутить вибрацию в кармане. Удивляясь и не веря в подобное, я вытащил наушник, который всё ещё мягко вздрагивал в руках, и поднёс к уху, различая далёкий, но до ужаса знакомый голос брата: — Малая Медведица должна знать, что у Большой начали гаснуть звёзды. Одна фраза, а меня будто начало что-то душить. Одна фраза, носящая единственный смысл, который я вложил в неё перед бегством из фракции. Тогда я оставил брату такой же парный наушник, выкраденный мной у офицеров. — Если я буду нужен тебе, возьми его и скажи одну фразу: «Звёзды угасают», — вспоминал я слова, который сам же второпях вывел на клочке бумаги. Я не думал даже секунды. Вновь вернулся к мотоциклам, резво завёл мотор и скрылся в темноте тоннелей, которые вели по знакомому маршруту прямо во Дворец Ордо. Инстинкт самосохранения, по всей видимости, полностью отключился, ведь в голове даже не проскользнуло мысли о том, что это рискованно или, что брат мог попросту подставить меня. Осторожно пробравшись внутрь, я смахнул паутину и пыль с плеч, выискивая нужный камень в стене. Через несколько секунд приоткрыл потайную дверь и прищурился от ударившего в глаза яркого света. — Я думал, что ты не придёшь, — раздался в тот же миг голос Ноэ. — Я обещал, что приду, когда ты позовёшь, — спокойно ответил я, смутно различая его высокий силуэт у окна. — Не боялся, что подставлю? — в ровном голосе брата проскользнула усмешка. — Нет. Даже в этом случае я бы пришёл. — Забавно, но я понимаю, — Ноэ шагнул вперёд, держа руки в карманах белых брюк. Весь его вид казался слишком идеальным: светлая одежда и обувь, как признак высшего сословия фракции; аккуратно уложенная причёска, которую хотелось растрепать, чтобы снять весь этот фальшивый лоск. Неужели я выглядел бы так же? Было непривычно смотреть на брата. Видеть копию самого себя. Он возмужал и, кажется, стал даже выше. Только его образ в моей памяти был всегда иным: улыбающимся, живым и эмоциональным. — Что случилось, Ноэ? — нахмурился я. — Отец, — так же спокойно продолжил он, совершенно не меняясь в лице. — Та болезнь, которая