была у него до войны, вновь дала о себе знать. Только в этот раз ситуация намного критичнее. Апфер плохо влияет на лечение, блокирует его. Поэтому шансов на выздоровление практически нет. Я посчитал правильным сообщить тебе об этом. Каждое его слово отзывалось во мне болезненным ударом сердца. Я не был согласен с отцом, часто шёл против него, ссорился и не слушал. Перед тем, как сбежать из фракции, в очередной раз убедился, что Апфер обнажил в нём эгоистичного тирана. Этот образ раздражал, заставлял ненавидеть того, кто когда-то заботился обо мне и брате. Но всегда, абсолютно всегда его жизнь для меня имела значение. — Сколько ему осталось? — Несколько месяцев. Лицо Ноэ оставалось таким безэмоциональным, что у меня невольно возникло желание встряхнуть брата. Словно он говорил не о нашем отце, а о постороннем человеке. Иронично, что Густав мог прожить дольше, чем я. — И после я встану во главе фракций, — добавил Ноэ. Я окинул его изучающим взглядом, полностью осознавая смысл сказанных слов. — Ты ведь никогда не любил быть лидером, — усмехнулся я, скрещивая руки на груди. — Неважно. Меня готовили для этого. Почему бы не воспользоваться возможностью, которая даёт такие перспективы? — Ну, ты никогда не упускал возможностей, это верно. Ноэ еле заметно приподнял уголки губ, подходя ещё ближе и останавливаясь в паре шагов от меня. — Ты имеешь какое-либо отношение к взрыву в третьей фракции? — неожиданно раздался новый вопрос. — Нет, — честно ответил я. — Фракции понимают, что вы готовите что-то, — продолжил он через пару секунд. — Возможно, это прозвучит странно, но береги себя. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Ноэ смотрел мне в глаза, открыто и прямо. Так, как многие не решались. — Мне пора, — наконец произнёс я. — Спасибо, что сказал. — Спасибо, что пришёл, — слегка улыбнулся он в ответ. И я мог поклясться, что видел за бесчувственной пеленой Апфера своего брата. Того самого Ноэ, которого всегда знал, с которым мы мечтали создать собственную музыкальную группу, за которого я ломал носы обидчикам, за которого и сейчас готов был убить. И мне совершенно не нравилось то, к чему могла привести борьба сопротивления, если я умру раньше её окончания. Именно контролируя мятеж, управляя им, я имел возможность спасти прежде всего своего брата и отца… — Ах! Голос Неи пробудил меня, заставляя быстро заморгать. Я даже не заметил, как заснул, опершись о руку, отчего из-за неудобной позы тело мгновенно отозвалось ноющей болью. Она привстала на локтях, прищурившись,