и слова отца, сказанные так давно, что уже даже затерялись в памяти: «Изменения всегда приносят дискомфорт и боль. Ты что-то оставляешь позади. Делаешь шаг вперёд и растёшь как личность. Но это чревато и потерями. Ты не должна бояться их. Ты должна помнить прежде всего о себе». Ещё пару дней назад я решилась, захотела рассказать Эрику то, что знала. И пока что это казалось наиболее оптимальным вариантом. С каждым днём, с каждой минутой, когда завеса реальности открывалась всё больше, я сильнее тянулась к свободе. Я не желала выбирать сторону, не желала кого-то предавать. Но чётко стала понимать главное: я не хочу предавать саму себя! Я хочу выбрать прежде всего себя! Так что же я потеряю, если доверюсь Эрику и всё расскажу? Ведь именно с ним связана моя судьба, именно от него зависит моя жизнь. Я ещё раз огляделась по сторонам, сделав глоток свежего воздуха. Было удивительно, как я не замечала всех красок, ароматов и жизни раньше. Будто бы та Нея была не мной настоящей. Сейчас же я словно заново открыла глаза на мир. Жизнь, со всей болью и радостью, отныне казалась чем-то удивительным и необычным. Тем, что хотелось узнать. Хотелось прожить. Если два дня назад решение довериться Эрику было продиктовано скорее эмоциями и словами Зака о матери, то сейчас я действительно хотела сделать этот шаг для себя. Хотела что-то изменить. Хотела показать людям жизнь, которую они теряют. — Во фракциях ставят опыты над людьми, — неожиданно раздался в тишине голос Эрика, отчего я вздрогнула и резко обернулась. — Апфер уже не действует так, как прежде. И всё чаще фракции решаются на более жёсткие меры, вкалывая двойные дозы или испытывая экспериментальный препарат. — Что?! — не веря его словам, пробормотала я. — Около полугода назад мы впервые нашли несколько трупов. Причины смерти были разные: у кого-то остановка сердца, у кого-то инсульт или что-то иное. Но у каждого в крови был новый вид Апфера. Симптомы часто похожи на приступ передоза или эпилепсии: человек падает, трясётся, может пойти пена изо рта… — Тот солдат, — выпалила я, округлив глаза, и пояснила, замечая вопрос на лице Эрика: — Когда ещё я была в Ордо. В один из дней в столовой упал офицер. У него был какой-то приступ. — Офицеры часто становятся добровольцами. Зак когда-то сбежал из первой фракции, узнав, какие испытания начали проводиться в их лаборатории. — Но для того, чтобы пойти против, нужно же чувствовать, — недоумевающе нахмурилась я, рассуждая вслух. — Апфер слабеет. Если человек попал под сильное потрясение,