— Я хочу разрушить эти стены, Нея. Хочу вернуть чувства, — продолжил я, а она хмуро взглянула на меня. — Но ведь тогда могут начаться волнения. Паника захлестнёт людей. Ведь даже я в первые дни не могла контролировать себя, — с каждым словом складка меж её бровей становилась всё глубже. — Порой перемены возможны только через боль. Мы планируем ввести особый антидот. Благодаря ему эмоции и чувства будут возвращаться постепенно. Не будет такого резкого перехода, как был у тебя. Людям за стеной вкалывают другую формулу Апфера, — пояснил я, заметив, как Нея вздрогнула от этих слов. — Я не хочу жертв. Они бессмысленны. Мне не нужна свобода, построенная на крови. Но мы готовы к любому исходу. — Но чем могу помочь я? — Третья фракция всегда была для нас самой закрытой. Мы лишь предполагаем, как незаметно проникнуть внутрь, но ни разу не пробовали на практике. А сейчас такой шаг необходим. Мы оба молчали, и я видел, как голова Неи тоскливо поникла. Она на миг оглянулась на некогда величественный город, развалины которого сейчас медленно затягивал сумрак. Солнечные лучи ещё прорывались, будто бы старались напитать полуразрушенные здания жизнью. — Скажи мне, — наконец послышался тихий голос, — кто для тебя Густав и Ноэ в этой борьбе? Я нахмурился. Поразительно, насколько её слова попали в цель, особенно после вчерашнего разговора с братом. Я с самого начала знал ответ именно на этот вопрос наверняка. У меня всегда был план, была цель. Но стремительно начало приходить и осознание того, что я могу навсегда потерять то единственное, что было мне дорого в этих ненавистных стенах Ордо. Вероятно, я даже и не понимал до конца, как именно проверну всё, что задумал. Тем более — за столь короткий срок. — Их жизни для меня всегда останутся в приоритете, — уверенно ответил я. Нея кивнула и горделиво расправила плечи. — Я знаю, как попасть внутрь так, чтобы вас не заметили, — отчеканила она. — Но у меня будет одно условие: моя мама не должна пострадать. * * * Я пообещал ей. Дал слово, что жизнь Алианы Росс останется для меня неприкосновенной. Не сказал бы, что когда-то был тем, кто желал её убить. Скорее, подобные фантазии иногда распространялись на её старшую дочь. Но только вот расправиться с самой Алианой жаждали слишком уж многие. Обещание, данное самому себе когда-то в том, что Ноэ и отец не пострадают, а теперь ещё и обещание Нее — всё это лишний раз подстёгивало осуществить план до истечения оставшихся двадцати восьми дней. И стоило мне лишь подумать о времени, когда мы