которое гнало под кожей невидимый яд ужаса. — Нея, — уже более мягко произнёс он, раскрывая ладонь передо мной. Я бросила взгляд в сторону матери, которая наконец посмотрела на меня. Её лицо ничего не выражало, и лишь жесты выдавали всю нервозность. Я намеренно не глядела на Эрика, просто не решалась повернуть голову в его сторону. Казалось, сделай я это, и выстроенные броня и контроль падут прахом к ногам. Хотя, какое это имело значение, когда сейчас, стоит мне только вложить руку — и всё раскроется. Все поймут, что эмоции мне подвластны. Я всё же нерешительно повернулась в сторону Эрика, моля о том, чтобы он посмотрел на меня. Его тело было напряжено, как натянутая струна. Руки сжаты в кулаки, но на лице не отражалось ничего. Лишь контроль и ни капли эмоций. «Обернись…» — мысленно взмолилась я, но при этом сама отвела глаза, следя за действиями Ноэ. Удары сердца уже не ощущались, будто затонули за шумом панических мыслей, бушевавших в сознании. Я медленно протянула руку вперёд, положив запястье в мужскую ладонь. Вдох. Выдох. «Сколько там оставалось дней? Двадцать? Девятнадцать?» — вспоминала я. Я не представляла, что сделают со мной в Ордо. Я вряд ли гожусь для экспериментов, но не смогут же они держать меня в темнице вечность. Вдох. Выдох. Мгновение замерло. И вот пальцы Ноэ аккуратно приподняли ткань свитера, а я медленно прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки последний раз. — Прекрасно, — послышался его голос, отрезвляющий меня, как хлёсткая издёвка. «Прекрасно? Да он прирождённый тиран!» И только я распахнула веки, чтобы вонзить в него возмущённый взгляд, как невольно заметила своё же чистое запястье. Лишь тонкий шрам прорезал кожу, совсем незаметный, такой, какой мог быть у каждого. Но я ведь знала, что раньше его не было. Сердце ускорило свой бег, и я, не отрываясь, буравила Ноэ, медленно выдыхая. Он прошёл дальше, взяв руку Эрика, которую тот мгновенно протянул. Их взгляды скрестились, но я смотрела лишь на запястье своего анкона, где так же не было цифр, где был лишь идентичный шрам. И не было даже сомнений, что Ноэ заметил его у нас обоих. — Прекрасно, — вновь произнёс он. Я всё ещё не понимала, как такое возможно. Не понимала, куда делось моё время. Не понимала до конца тот факт, что не умру. Не понимала, что он любит меня. Он. Любит. Меня. Мы остановили таймер. Мы отставили свой эгоизм, свои интересы — всё. Ради друг друга. Это казалось чем-то нереальным. Чем-то странным. А на пороге катастрофы и краха — чем-то волшебным. Внутри меня всё