шорох и последующий шум льющейся воды, и вздрогнула, когда прямо передо мной появился стакан. — Выпей, — спокойно произнёс Ноэ, а я даже не стала спорить, выхватив его и начав с жадностью делать глотки. Спасительная жидкость отрезвляла, возвращая утраченную ясность ума. Я поставила стакан на пол, всё ещё сжимая свободной рукой колени. Ноэ медленно присел на корточки прямо передо мной, устремляя серые глаза в мои. Пару секунд он будто бы оценивал степень критичности всей ситуации, но всё же произнёс: — Я не могу просить тебя об этом. Но попрошу, — его голос звучал ровно, а я сжалась, вновь видя в нём того брюнета и его буравящий взгляд. — Человек, с которым ты столкнулась, — мой брат-близнец. И я прошу не рассказывать об этом никому. Тем более — моему отцу. Ноэ замолчал, ожидая моего ответа и хоть какой-то реакции. Но он даже не подозревал, насколько я сама желала скрыть это всё в тайне. — Он офицер? — мой голос дрогнул. — Нет, — отрицательно покачал головой Ноэ, опустившись рядом и прислонившись спиной к кровати на мой манер. — Эрик сбежал из фракции десять лет назад. Сейчас он в сопротивлении. — Эрик… — полушёпотом повторила я имя брюнета, будто бы пробуя на вкус. — Почему ты прикрываешь его, если он из сопротивления? — Он мой брат. Ты сама прекрасно знаешь, насколько сильны привязанности, которые образовались до войны и Апфера. А мы с ним были очень близки, — Темпор напряжённо выдохнул, запуская пальцы в светлые пряди волос и вконец портя аккуратную укладку. — Отец его долго искал. И, возможно, ищет до сих пор. Но Эрик всегда был очень умён и слишком свободолюбив. Он сбежал, оставив записку лишь мне одному. С единственными словами: «Я никогда не причиню вреда тебе. Но и ты не лишай меня того, чего я желаю. Если тебе нужна будет моя помощь, прокричи наше слово». Ноэ задумчиво откинул голову на матрас, а я пыталась переварить всё услышанное. В голове не укладывалось то, что у Густава был второй сын, что его существование было просто скрыто, что он был в сопротивлении. И главное — что он мой анкон. Я передёрнулась от последней мысли, наконец начиная осознавать её полноту. — Ваше слово? — пробормотала я, стараясь поддержать диалог и внимательно вслушиваясь в каждую фразу. Запястье всё ещё ныло, и я сильнее сжала рукав, стараясь отвлечься от адской боли. Сердце неистово стучало в груди, а щёки горели от волнения. Волна понимания медленно накатывала на меня, а паника подбиралась всё ближе, сдавливая в свои тиски. Теперь я искренне пыталась сосредоточиться на