голосе Ноэ. А он, по всей видимости, очень давно ждал момента поделиться своей болью хоть с кем-то. Его глаза были устремлены в потолок и не двигались, застыв на одной точке. — Да. Наше слово, — задумчиво прошептал он, видимо, не желая раскрывать всех секретов. — Мне без разницы, что он делает. Но я не хочу, чтобы Эрик пострадал. Именно его возможная смерть является моим главным страхом. Я боялась сделать лишний вдох, глядя на Темпора младшего, который в этот момент открылся мне с совершенно новой стороны. Он обнажил свою истинную слабость, но при этом казался ещё сильнее. Я рассматривала его красивое лицо и острые скулы и не могла перестать думать лишь о его брате. — Я никому не скажу. Обещаю, — вымолвила я. Дверь приоткрылась, и на пороге показалось бледное лицо матери. В её голубых глазах отражался знакомый страх, но при виде меня она выдохнула. — Я оставлю вас, — произнёс Ноэ, вставая с пола и направляясь к двери. Стоило ему покинуть комнату, как произошло то, чего не было уже более двенадцати лет. Алиана Росс присела на колени рядом и притянула меня к своей груди. Я окаменела, не в силах пошевелиться, боясь спугнуть этот миг. — Теперь всё хорошо, — прошептала мама, проводя пальцами по моей спине и оставляя на лбу лёгкий поцелуй. Словно не было Апфера, не было фракций. Она снова была обычной матерью, а я её маленькой дочерью. И мы бежали от преследующего нас по пятам ужаса. Я прикрыла веки, решаясь прокрутить в памяти отрывки былых воспоминаний. Когда-то, двенадцать лет назад, политические отношения между странами стали накалёнными настолько, что это привело к военным действиям. И в миг, когда одна из стран нажала на «красную кнопку», другие последовали её примеру. Основная часть ракет так и не долетела до земли, но больше трети людей было уничтожено лишь за несколько часов. Для меня до сих пор оставалось загадкой, как наша планета не раскололась на части. Всего за два месяца мир изменился. Мы потеряли связь с другими континентами, а основная территория Земли представляла теперь из себя скорее безжизненную пустыню. Человек перестал быть человеком, превратившись в мародёра и безжалостного убийцу. Чёрный рынок стал властвовать повсюду, и на нём, как никогда раньше, ценились лекарства и человеческие органы… Я крепче прижалась к маме, стараясь избавиться от картинки прошлого, стоящей перед глазами. События этого вечера бередили все самые глубокие раны. — Ложись спать. Утром обсудим все вопросы, — мама выпрямилась, стирая с лица ту слабость, что вырвалась на