Справа резко опустилась ручка двери, за которой сегодня ночевала виновница моего скорого конца, и мы Заком в тот же миг замолчали. Желание достать ключи и задать Нее несколько вопросов явно обуревало меня всё сильнее. — Остальные результаты, в том числе и по поводу… хм… вашей проблемы, будут уже только через несколько дней, — уже тише произнёс Зак. — Займись ей, — мой голос прозвучал слишком резко. Я стремительно развернулся, направляясь прочь от злосчастной двери, которую самолично предусмотрительно и закрыл на ночь. Времени, чтобы всё уладить и осуществить, было крайне мало. А таймер на запястье совершенно не обнадёживал, заставляя меня действовать куда более решительно. Сейчас стоило сосредоточиться на встрече с посланцами, разговор с которыми обещал принести лишнюю долю напряжения в общую массу всех сложившихся проблем. Только вот образ Неи Росс никак не выходил из головы, пока я размашистым шагом следовал по коридору базы. Проходящие мимо товарищи учтиво кивали мне в приветствии, но всё же предпочитали молча отводить глаза при виде моего недовольного лица. В моей памяти прокручивались воспоминания того проклятого вечера, который в корне изменил мою жизнь и значительно укоротил её срок. Я вспоминал всё до мельчайших деталей, стараясь найти нужные подсказки. — Что же ты скрываешь, Нея Росс? — тихо прошептал я. Картинки мелькали словно в замедленной съёмке. Вот дверь зала резко распахнулась, и девушка замерла при виде меня. Рука с ножом поднялась к горлу, а оливковые глаза испуганно расширились. На её лице был отражён неподдельный страх. И либо это было следствием дымовых гранат и напоминанием о пережитых ужасах войны, либо живыми эмоциями, не прикрытыми пеленой Апфера. По всей видимости нас с Неей ждал не самый приятный разговор, избежать которого было просто невозможно. Я вошёл в широкую столовую, залитую мягким светом, проникающим сквозь стеклянный потолок. Такие «окна» были на базе повсюду, как лишнее напоминание, что мы не сидим в подземном заточении. На тот случай, если офицеры фракции окажутся близко, каждое из открытых пространств могло быстро замаскироваться специальным механизмом, полностью сливающимся с дикой природой. За самым дальним столом сидели двое коренастых мужчин: Фридрих и Гейл — самые преданные люди Эмануэля и Катарины. Оба были одинакового телосложения, роста и даже внешне имели множество сходств: русые волосы и голубые глаза. Вот только каждый был полной противоположностью другого. Если первого можно было назвать импульсивным ублюдком