в голове обрывки прошлой жизни, я вспомнила пустые глаза офицеров, в которых, казалось, не было даже проблеска каких-либо чувств. И всё же всегда можно было различить тень любопытства, злости, страха или другие эмоции. Можно было бы, если бы разум и осознание этого не притуплялись действием Апфера. Я невольно вспомнила Ноэ и то озорство, которое часто мелькало на его лице. Или маму… Интересно, но я никогда не заостряла внимание на выраженном беспокойстве, которое скрывалось за её маской стойкости. Я просто этого не замечала, принимая как должное. И уж тем более не ощущала всем телом чужой взгляд на себе. Но сейчас от одного взгляда Эрика, который прожигал меня до основания, каждая клеточка тела словно вибрировала от напряжения. Каряя радужка блестела, а соседствующая серая половинка, казалось, вместила в себя капельку настоящего безумия. Он медленно подходил ближе, и тяжёлый ком в горле подбирался всё выше, заставляя меня глубоко и жадно втянуть в лёгкие воздух. — Каждые четыре недели, — ответила я, сама же удивляясь спокойному тону. — Неужели? — медленно протянул он, понижая голос и останавливаясь прямо напротив меня. Ещё вчера утром, препираясь в столовой, я понимала, что испытываю его терпение, накаляя до предела. Но чувства и эмоции выходили за пределы разумных границ. Если они для меня сейчас вообще были — эти разумные границы. «Мы можем перестать контролировать эмоции. Полностью. И совсем забыть о том, где и в какой ситуации находимся», — пронеслись в голове слова Зака. Именно это ощутила я вчера. Эмоциональный провал. Когда ты не видишь той нужной ограничительной черты, которая могла бы подстраховать тебя от несущегося мимо вихря эмоций, и ныряешь с головой, не осознавая этого. Я видела, что Эрик держался на самой грани. Видела по его глазам, чего ему стоит не придушить меня на месте. Я упивалась этим, будто чувствуя ту ниточку жизни, которая ускользала всё это время. Дёргала за неё, рискуя порвать, рискуя запустить необратимый процесс. Но внутри разливалось сладкое ощущение, которое было так незнакомо и так маняще. Риск. И сейчас отголоски вчерашнего безрассудства и наглости отражались в глазах моего анкона слишком яро. А внутри меня вновь вспыхивал тот неукротимый огонёк раздражения от столь пренебрежительного тона. — Ужели, — нахмурилась я, стараясь сдержать прорывающуюся злость. Я поёрзала на месте, желая лишь того, чтобы побыстрее закончились все манипуляции с анализами, и можно было уйти подальше от этого самодовольного индюка. И как вообще было