свою жертву в угол, всё ещё давая ей слабую надежду на спасение. И именно таким потерянным зверьком сейчас ощущала себя я. Во мне, помимо уже привычного раздражения, начинала просыпаться новая эмоция. Я точно знала её, помнила из детства. Но совсем позабыла за такое длительное время. А сейчас слова и тон голоса Эрика — несправедливые и грубые — всколыхнули во мне какую-то детскую обиду на повсеместную несправедливость. — Хочешь сказать, что я тебе вру? — вымолвила я, неотрывно смотря ему в глаза. — А ты мне врёшь, Нея? — тон его бархатного голоса стал тише, отчего показался ещё более устрашающим. — Нет, — коротко ответила я, вздёргивая подбородок и стараясь вложить в этот жест всю возможную уверенность. Внутри меня разгорался настоящий пожар, готовый прорваться наружу в любую минуту. Я медленно закипала, вновь замечая эту самодовольную усмешку на полных губах. Никогда ещё тяга ударить кого-то не была настолько сильной. — Может, ты лишь притворялась всё это время, пока была во фракции. И при любой удобной возможности сбежишь, передав всё своей матери, — продолжил Эрик, не отводя от меня глаз, словно выискивая какой-то подвох. И, возможно, не будь во мне столько обиды, раздражения и злости, я бы могла понять его недоверие, если бы не одно но. — Это ты меня сюда притащил, — бросила я, уже понимая, к чему он клонит. — Я, — кивнул Эрик, замолчав на несколько секунд. — Расскажи о третьей фракции, Нея. Раскрой все планы своей матери. И только тогда я поверю тебе, — неожиданно мягко произнёс он. На некоторое время в комнате повисла напряжённая тишина, готовая разорваться всеми красками ярости в любую секунду. Моей ярости. Я не сразу ощутила, как медленно выпрямилась моя спина. Злость, в прямом смысле слова, душила меня изнутри, ложно ослепляя и накидывая на глаза невидимую пелену. Нить самообладания, и так натянутая до предела, разорвалась с громким треском, окатывая меня целым вихрем эмоций с ног до головы. Шум сердца подобрался ближе к вискам, заглушая всевозможные звуки вокруг. Не знаю уж, говорил ли после этого Эрик Темпор что-либо, но я пришла в себя, лишь когда услышала звонкий хлопок. Моя ладонь стремительно краснела, заливаясь приятным жаром изнутри, а на красивом лице моего анкона проявлялись её очертания. Если вчера я думала, что видела весь возможный гнев в глазах Эрика, то сейчас в них явно читался куда больший потенциал. И познавать его на себе мне уж точно не хотелось. Он так и застыл, глядя на стену за мной, и только, кажется, что каждый мускул в его