Внучка, должно быть.
— Телефонограммы вчера только прошли, — прикинула я, — Может, завтра скажут, а может, и сегодня. С какой она смены-то?
— С первой.
— Ну вот, придёт — спро́сите. Девятого, начало в одиннадцать утра. Если идти тяжело — можно просто с портретами постоять по ходу движения. Мы как раз у Нархоза поворачивать будем, — это институт экономики, на самом пересечении Карла Маркса и Ленина.
— Значит, просто с портретами? — уточнила средняя.
— Просто с портретами. Можно даже с небольшими. Если у кого-то совсем маленькие фотографии, можно прийти ко мне, я увеличу и распечатаю.
Бабульки развернулись на выход, в дверях спросили:
— А ты, значит, директором клуба будешь?
— Вроде того. Меня, кстати, Ольга зовут.
— Баба Шура, — сказала пухленькая.
— Баба Лиза, — средняя.
— Баба Клава, — это высокая.
И ушли.
Через двадцать минут баба Лиза вернулась с крошечной фотографией:
— Это Алексей Григорьич мой. Как раз после Победы.
С фотографии улыбался молодой-премолодой парень, грудь в медалях. Картинка, на удивление, была очень чёткой. Старые фотки — они часто размытые. А эта, наоборот, была как будто предельно детализована. Можно было разглядеть мельчайшие складочки на ткани, ресницы, даже мелкие лучики морщинок у глаз. Удивительно. Должно быть, фотограф виртуозно обращался с настройками резкости.
Я отсканировала, выкатила большую фотографию.
— В рамочку бы вставить.
Баба Лиза бережно приняла листок:
— Куплю… Спасибо.
…
НАРОД ПОШЁЛ
Продолжение 29 апреля, вторник.
В обед (это то, чего я не видела, но узнала потом), явилась со школы вышеупомянутая Светка и потребовала у бабушки фотографию деда — потому что надо. И пухленькая баба Шура тут же побежала к подружкам с известием, что «школы идут!»
Вскоре ко мне в клуб потянулись с фотографиями — нет, сфотокарточками и со старыми военными билетами — отдельные жильцы нашего дома и даже соседних.
После обеда приехали мама с Василичем, расстелили по отсекам нашей квартиры куски линолеума, которые нам в магазине накроили — чтоб отлёживался. Отсеками, кстати, это мама комнаты называет. Я не знаю, может, это из какого-то кино или что уж.
Меня радовало, что люди потихоньку пошли, но ручеёк, понятное дело, был совсем крошечный. С другой стороны — у многих же есть портреты большого формата, им моя помощь ни к чему. Однако, между посетителями образовывались большие окна, я успевала заняться всякими своими делами и даже чаю попить.
В одно из таких окон я решила попробовать новый телефон и позвонила папе на работу.
— Что, уже соскучилась? — засмеялся он.
— Пап, я тут подумала. Ты давай-ка борцов своих организуй. Дело правильное, патриотичное.