Я прошлась туда-сюда. В глазах рябило от нулей, правда. Хоть в бумажку записывай.
Путём нехитрых арифметических вычислений я пришла к выводу, что на свои капиталы — вот прямо сейчас наличествующие триста шестьдесят девять тыщ — я могу купить четыре больших двуспальных комплекта постельного белья. Ткань, между прочим, хорошая — качественная бязь, а не то, что в две тыщи двадцать втором под этим видом продают.
Или три пары джинс «настоящих фирменных»*.
*да-да, становитесь на картоночку, меряйте
Или неплохие такие зимние сапоги (почему летом их продавали на развале — я ХЗ).
Или девяносто две булки хлеба. Или сто тридцать литров молока. О, молока!
Я затарилась и побрела дальше, считая.
Гигантские куриные окорочка желтовато-воскового цвета (ножки Буша) с ужасом обошла стороной. Лютая дрянь. Потом, будет настроение, расскажу про них.
Мясо вот нормальное. С косточкой, но ничё, красивое. Двенадцать тыщ за кило. Много это или нет? Купила кусок. Килограмм такого мяса в день можно себе позволить. Если больше ничего не есть, не пить и не носить, мда… Из косточки суп сварю, а мясо перекручу на котлеты, например. Подумала, купила ещё кусок свининки. Свинина и говядина — вместе веселей! Лук дома, вроде, был.
Или вот… В соседней палатке сидело трое колоритных чернявых мужиков. На свои капиталы я могла бы приобресть у них десять бутылок армянского коньяка. «Не хочешь каньяк, слюшай — бери кавёр! Два на тыри метыр! Атличный кавёр, натуралный шерсть, сто працентав! Четыреста, хочешь? А-а-а, триста писят, давай, э? А паехали атдыхат, э? Ниабидим…» — в этом месте я быстро ушла. Хорошо, молока хоть уже купила.
Напротив рыночка, через дорогу, на верхней площадке длинной лестницы (есть у нас такая — от центрального входа областной больницы — вниз, через всю Юбилейнскую гору, до самого края микрорайона) топталась толпа тёмно-серых личностей. Курьера с дозами ждут. Не пошла там, от греха, лучше уж с другой стороны обойти.
На ходу считала, пыталась параллели выстроить. Сцуко, обидно мало получается. При самых оптимистичных раскладах выходило, что в месяц у меня в ценах конца две тысячи двадцать первого года получается тыщ шесть дохода.
Грустновато…
03. А ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ, МЕЖДУ ПРОЧИМ, СВИДАНИЕ!
РЕВИЗИЯ
Дома по-прежнему было тихо и одиноко. Порылась в кассетах, нашла Цоя. Постояла, держа в руках. Поняла вдруг: не перемен. Ни фига не перемен хотят наши сердца. Сердца хотят мира, покоя и уюта. И чтобы любимый, самый лучший на свете мужчина смотрел на тебя как на родную и единственную женщину, а не просто как на интересный объект.