Так. Чаю. Упорядочить мысли. А! Чайник-то надо караулить, блин!
Я пошла в кухню, проверила, что в чайнике есть вода (и что она, между прочим, закрывает довольно высоко стоящую спираль!), включила. Села на табуретку (ой, моя любимая табуретка жива, с самыми удобными в мире подножками!), на другую табуретку выложила содержимое кошелька.
Мама дорогая, я и забыла, какие мы были миллионеры…
В кошельке лежала записка от… честно — я не знаю, от кого. Кто такая Лена Д.? Но она сообщала мне: «Оля, это твоя стипендия!» внутри бумажки лежали… хм… бумажки. Со множеством нулей. Три по десять тысяч и одна — пять. Тридцать пять кусков. Повышенная! Ну, судя по оценкам в зачётке.
Сильно радоваться я не стала. Помнится, на студенческую стипуху не больно-то было разбежаться.
Помимо этого, имелся внушительный капитал в восемьдесят четыре тысячи рублей. Интересно, хватит хоть, чтоб продукты купить на раз покушать? И главное — только купюры, монеты отсутствовали как класс. А, вроде, были же, ходили кое-когда вместо копеек… Хотя, если тысячу тогда уже называли рублём, пятьдесят рублей — это типа пять копеек, что ли? Мда…
Как жить, блин?
Я, конечно, понимаю, что в мои первый раз девятнадцать в башке был полнейший ветер. Такой, со свистом. Но сейчас-то? Особенно если учесть, что я примерно представляю размер грядущей на ближайшее десятилетие задницы…
Мама, конечно, поддержит. Хотя, с воспитательской зарплаты никуда особо не разбежишься. А потом, она ж ещё молодая, хочется чего-то для себя купить, а тут я. Да ещё им в ближайшие годы без конца зряплату задерживали.
Ну, допустим, ввиду моей несостоятельности, коммуналку и прочие квартирные платежи она возьмёт на себя.
Бабушка тоже как бы на самообеспечении, хоть пенсии и начали проседать.
В моей прошлой жизни отец обещал меня как минимум до конца учёбы поддерживать, да и потом помогал. Осталось только выяснить: насколько широкую жизнь я смогу себе позволить?
В папином конвертике обнаружилось двести пятьдесят тысяч. Уже интересно. Пройтись, что ли, по магазинам? Тем более — я заглянула в холодильник — и молока почти не осталось. Нет! С остатками чай попью — а то опять ждать, пока чайник вскипит. В жестяной баночке, раскрашенной под какие-то китайские мотивы, нашлись конфетки-подушечки. Вот и ладно, жратва всё равно в горло не лезет, а сахар для работы мозга полезен.
ЦЕНЫ, ЦЕНЫ…
Привычных мне магазинов и аптек в соседнем, выходящем на длинную остановку доме пока ещё не было, зато на пятачке напротив областной больницы развернулся целый рыночек, с ларьками, палатками, столиками, лотками и просто какими-то развалами чуть не на газетах. Лютая бескормица девяностых кончилась, хотя набор продуктов иногда… мда… хоть те же «соки» сухие взять. Юпи, зуко и прочую дрянь. Химоза же чистой воды.