Да ещё экзамены эти! Нет, сдавались они беспроблемно, но время же всё, время…
НУ И ВОТ…
18–19 августа 1995.
К пятнице я снова начала страшно грустнячить. И вообще! Последний день вместе, а я с этими тряпками да институтами… Пришла домой, а милый мой снова наготовил ужин, свечи, романти́к…
— Хочешь, пойдём погуляем?
— Не хочу. Хочу лежать с тобой рядом, обнимать. Пойдём, упадём?
И мы пошли. Забрались в наше гнёздышко на полу, обнимали друг друга и разговаривали до полночи.
А утром проснулись рано-рано и занялись любовью, нежно и неторопливо.
А потом он ушёл. Я, конечно, провожала, улыбалась в дорогу.
А потом лежала и ревела в подушку.
И дело даже не в новоприобретённых родственничках. Там жеЭ-э-эля , бл*дь. Эля-панеля. И Элин папа, чтоб его вспучило, который любому курсанту может устроить развесёлую жизнь. Как сказал Вовка: «Захочешь жить по уставу — ох*еешь…»
Мда, столько неприличных слов на квадратный сантиметр я уже давно не думала. Даже не знаю, писать — не писать?
Меня вот вчера Вовка пытался утешить. Что, мол, потом (когда вот эта родня меня типа примет) я прям стану для них сразу вся такая хорошая, и они за меня аж горой будут.
Я ему, конечно, в лоб лупить не стала, но разозлилась знатно. Да в *уй бы вы мне не упёрлись со своейпотом любовью! Вы менясейчас не приняли, исключительные, **ядь. А потомя не захочу. Как говорится, а будьте-ка вы живы и здоровы, да подальше от меня.
Вот такая я добрая.
23. МАЙН КАМПФ С ГРУСТЬЮ И ТОСКОЙ
СПЛОШНЫМ ТЕКСТОМ
Суббота, 19 августа 1995 продолжается.
И такого я от этой злости бодрячка словила, кто бы мог подумать! Срочно, срочно деятельности!
Что тут у нас? Отец вчера звонил, говорил, надо продукции ещё подвезти. Вот этим и займёмся. Между прочим, когда злишься, бязь рвётся ну просто на ура.
Ещё я хотела сходить в свою новую квартиру, но одной очково было. Подъезд там стрёмный, да и на углу без конца серые тени трутся. Чёт мне не хочется, чтобы меня за пару босоножек прибили…
Пока шила, завела большую стирку, с полуавтоматической «Сибирью» это та ещё эпопея, шланги на весь коридор.
Снова ревела. Нет, не так, чтоб в голосину, просто плакала тихонечко. Обидно мне было, ужас. Ну что за люди, а? Сердита я была на всех оптом — и на начальство Вовкино идиотское, и на родню его, которая, видите ли, оскорбилась неуважением. То есть, не считая краха глобальных планов на всю Вовкину жисть, претензия была ещё и к тому, что он меня загодя им не представил, разрешения на женитьбу не спросил и вообще свадьбу (в виде гулянки) зажал…
Да пошли вы!
Но обидно, капец…