Хорошо быть буржуином!
Мы вернулись в зал к продавщицам-хозяйкам, которые, я так поняла, уже и не надеялись нас увидеть. Мама ткнула в четыре разных расцветки (а собиралась от силы два купить; аппетит-то приходит во время еды, ха!), остальные выбирала я. Доктор, дайте мне таблеток от жадности, да ПОБОЛЬШЕ!!!
Набрали восемнадцать рулонов, в два миллиона еле уложились.
Василич пошёл паковать ткань в прицеп, мама — присматривать за ходом операции, а я чуть-чуть задержалась в зале. Я же планировала стать здесь постоянным и любимым клиентом, поэтому кровно была заинтересована в том, чтобы эти дамы не загнулись.
— Девушки, дорогие, — хозяйки уставились на меня настороженно, а меня слегка понесло, — Не побрезгуйте принять совет от дизайнера.
Опровергнуть меня тут было некому, так что я с уверенностью присвоила себе новое звание. Дамы же при слове «дизайнер» приободрились и переглянулись. Модная и новая профессия почему-то всем внушала уважение. Даже странно.
— Давайте!
— Прежде всего, про вывеску…
Я вкратце высказала свои соображения и про размер букв, и про их положение на фасаде, и про прочее элементарное (и возможное в те дикие времена) информирование покупателя о себе. Потом ещё про подъездные пути. Ну, в самом деле, надо что-то решать с администрацией — что за дурь? Не делается так. Сдали помещение — снимите вы одну секцию забора, чтоб к нему подъехать можно было, дальше двор всё равно глухой. Хотя, судя по всем (в том числе и будущим) действиям радиановской администрации, особым умением пользоваться логикой здесь не пахло. Ну, может, договорятся.
Назад мы ползли медленно, стараясь особо не скакать на кочках. Потом таскали эти рулоны на третий этаж. Василич по одному, а мы с мамой — один на двоих. Натаскались до посинения. Посреди зала образовалась рулонная поленница. Не то что бы слишком здоровенная, но такая, внушающая перспективы. Вот что будет, когда я тут начну кроить…
Четыре штуки, которые мама выбрала, выгружать не стали. Она сказала, что тоже хочет сразу попробовать пошить, а уж остатки привезёт. Наверное.
Потом я ещё раз удивила родственников, накормив их борщом (нет, ну а как, там половина ещё здоровенной кастрюли, я же при всём желании его не съем…), где-то в час они уехали.
Я сидела, смотрела на возвышающуюся кучку текстиля, и остро жалела, что у меня прямо сейчас нет ещё пары миллионов. Очухаются эти бабы завтра-послезавтра и снова ценник поднимут. Эх…
А что, если?..
Я порылась в записной книжке и нашла отцовский номер телефона. Домашний, конечно же. В трубке спросили строго: