В деканате народу практически не было, и я испытала от этого дурацкое облегчение. А должна была наоборот, озаботиться!
Секретарша страшно обрадовалась. Оказывается, три материала уже накрылись медным тазом, и если б я ещё не явилась — ну вы понимаете…
Хотела у неё спросить по перевод на заочку, а потом подумала: а не упала бы она мне нафиг, эта заочка? Сессия у меня закрыта на отлично, до января я ещё стипуху получать буду. Мелочь, и всё же — копейка к копейке, проживёт семейка!
Пока она меня записывала в какой-то там журнал, в деканат забежала наша преподша по русскому фольклору, дама забавная и несколько экзальтированная, в толстых-претолстых стеклянных очках. Пока она у нас курс читала, я всё думала: какое ж у неё зрение? Минус восемь, наверное. Или минус десять.
— О! Олечка! А что вы тут делаете? — не успела я ответить, что статью принесла, как она подскочила ближе, хищно пригнулась и уставилась на мои пакеты, — это где ж вы купили такую красоту?
Легенда сложилась в моей голове внезапно, сама собой, из кусков и возможных вариантов правды:
— Ой, вы знаете, родственники поучаствовали в открытии нового бельевого ателье. «Лунный свет» называется. Под девизом «Элитное качество — в массы». Вот, предложили мне принести, показать, вдруг кто заинтересуется. Ценник пока небольшой, пробная партия.
Секретарша привстала из-за своей стойки и тоже с любопытством разглядывала мои пакеты — до пришествия фольклористки она и не подозревала, что у меня есть что-то в руках:
— Оля, а цена какая?
Я положила пакеты на столешницу:
— Вот этот на полуторную кровать — семьдесят тысяч. Этот — двуспальный, евростандарт, под большое одеяло, и простынь увеличенная — девяносто.
— А наволочки две? — живо уточнила фольклористка.
— В обоих комплектах по две.
— Я полуторный беру! Мне как раз маме подарок надо! — она начала рыться в сумочке, отсчитывая деньги.
Дверь деканата хлопнула.
— Что это вы тут покупаете? — женское любопытство неистребимо!
— Всё, уже ничего не покупаем! — секретарша живо утянула второй пакет, — Я двуспальное беру!
Амалия Иосифовна, профессор филологии, так укоризненно на меня посмотрела, что мне прям стыдно стало:
— Оля. А мне? Я такое красивое тоже хочу.
— Амалия Иосифовна, дорогая, вы завтра будете? Я посмотрю, что к вечеру будет готового, и привезу вам.
Она задумчиво потёрла переносицу.
— А знаешь что, Олечка, я тут хотела… — она помялась, не желая вслух декларировать, что хотела, видать, слинять на пару дней, — А ты знаешь что, в пятницу привози. Заседание кафедры будет в три часа, я точно буду.