— И чем занимается?
— По-моему, борьбой.
— О! Так ты спроси-ка его, он по-любому папу моего должен знать.
— Точно! Спрошу при случае! Слушай-ка, а у вас же Таня шьёт?
— Да шила.
— Спроси а, сколько будет платье подогнать? Мне с Германии пришло красивое такое, гипюровое, — Анина немецкая родня поддерживала своих потихоньку, — Широковато, прикинь. Я хотела ушить, боюсь испортить.
— Ой, да элементарно! Выворачиваешь, по швам подкалываешь, — я изобразила на пальцах своё видение процесса, — Приходи, ушьём!
Анька вытаращила на меня глаза:
— А не испортим?
— Не боись, мать! Ты имеешь дело с профессионалом! — не знаю, поверила — нет, и, главное, придёт ли? — И ваще, давай ты мне поможешь простыни намерить, а то мне одной неудобно, на два сорок размаха рук, панимаишь, не хватает.
Господи, сколько можно придумать гона на такой простой посыл. И сколько можно ржать! Нет, я вообще поржать люблю и делаю это с завидной регулярностью, но сейчас… Мы ржали до упаду — в буквальном смысле слова до упаду на эти кипы рулонов, стоны и дрыганья ногами. И умудрялись при этом ещё что-то делать. Раздербанили на куски четыре рулона. Получились четыре охренительных горы. Потом я засела строчить, а Анька сидела прямо в этих кучах, подавала мне следующие куски, деловито, с немецкой аккуратностью складывала по стопочкам обработанные — и рассказывала мне всякие новостя́, потому что у девочек, вы не поверите, сто-о-олько новостей может накопиться всего за четыре дня. А если не хватит своих, можно обсуждать чужие.
А он сказал. А она как посмотрела! Вот так, прикинь. А он чё? Офигеть вообще. А она?..
Мы протрепались с Анной до десяти вечера, потом она понеслась домой, ещё раз проверить чемоданы. А я…
Нет, не могу жить по строгому расписанию. Не получается. И если уж увлеклась… Тем более, если уж по-честному говорить, у меня ж тут ни ребёнка, ни котёнка. Дома я одна, еда готова, интернета как времясъедателя нет (бва-ха-ха!), спать пока не хочу. И с этими кучами как-то разобраться надо. Вдруг бабушка устанет гостить, приедет, а тут такое…
К тому же, я собиралась выжать из почти халявно доставшихся мне материалов по максимуму. Пять лямов папе вернуть надо. Пять лямов на комп, это если сильно губу не раскатывать, взять четыреста восемьдесят шестой. И пять лямов на дверь. Хочу железную дверь, аж кушать не могу. Общая сумма для меня просто астрономическая. Эх, вот бы можно было из одной реальности в другую денег подкинуть! Мечты-мечты…
Так, лучше всего идут цветы. Вот с них и начнём.
Протрудилась я до двух часов ночи, пока все простынные заготовки не кончились, упала спать бревно-бревном, прямо в зале на диване. А в семь утра солнце перебралось через соседний дом и начало мне бить в лицо прожектором, потому что шторы на ночь закрывать надо нормально, а не со щелями…