Глава 34. Четвертый советник
Впервые на Съяр Антоний Кассиус Кросс попал за год до совершеннолетия. Та поездка была краткосрочной и особо ничем не запомнилась. Юный Антоний в то лето впервые в жизни влюбился и все три дня, сопровождая отца, назначенного на семейном совете очередным Смотрителем на Съяре, откровенно страдал, скучал по пассии. Его родной дядя Луций Кассиус Кросс, до отца тридцать лет игравший роль Смотрителя, устал и сложил полномочия.
Увидеть заброшенный нормальным человечеством не то остров, не то неполноценный материк Антоний не стремился, но когда отец предложил полететь с ним, отказаться не посмел. Тот принял бы нежелание сына, но вряд ли был бы тому рад.
Три дня парень безвылазно провел в семейном шаттле, зависшем высоко над городом, ограничившись видами столицы генетических отщепенцев с высоты птичьего полета. Разве что не отказался от ночной экскурсии по дворцу императора. Трехэтажный каменный сарай, помпезный и аляпистый, с обваливающейся пошлой позолотой — и это дворец? Три раза «ха». Юный Антоний был разочарован. Их зимняя семейная резиденция только размерами превосходила этот так называемый «дворец императора» втрое. Тем более цвет золота считался чем-то неприлично пошлым и безвкусным. В его семье, да и во всех семьях ракантов, почитали благородный черный — нетронутый девственно-черный цвет выключенного экрана. Белый принадлежал королевской семье Ра’Та’Кантов как символ совершенства. Все остальные цвета были уделом неполноценных.
На следующий год после знакомства со Съяром, когда первая любовь Антония, прекрасная Элизабет, разбила ему сердце, предпочтя хоть и всего лишь троюродного внучатого кузена племянника, но зато самой королевы Тайры, он, не желая видеть ничего, что напоминало бы Лиз, улетел на остров к отцу.
То лето, вплоть до августа, он провел в стенах этого дворца, утоляя свою страсть к женскому телу в бесконечных пирах и следовавших за ними оргиях. Отец нынешнего императора хоть и был прекрасным правителем, в земных удовольствиях себе не отказывал. Тогда-то юный Антоний и познал всю прелесть и стыд того, что его отец назвал «блудить во все тяжкие». Если бы не усиленный иммунитет, защищающий от всех известных болезней, парень закончил бы жизнь в очень юном возрасте. У Киранона Первого, отца Маджуро Четвертого, подобного иммунитета не было, а потому он отдал душу Двурогому намного раньше, чем можно было ожидать. Причиной, что неудивительно, была неизлечимая в этом отсталом сообществе венерическая болезнь, подхваченная от одной новой фаворитки — залетной южной красотки, начавшей карьеру, как выяснилось уже позже, в тринадцатилетнем возрасте портовой шлюхой.