Он же не видел окружающего великолепия, да и стражи бояться устал. Мужчина споро и уверенно шагал к единственной цели. Его сознание ликовало, рисуя картины одну радужнее другой. Если дело выгорит, и вещь в его руках действительно стоящая, то это реальный шанс зацепиться!
— Мне вы отдадите половину денег, понятно? Это мой подсвечник, я его украла! — Мелкая, похоже, волновалась, что когда дойдет до дележки, о ней и не вспомнят. Так что девчонке ничего не оставалось, кроме как напоминать о себе и капать вору на мозги.
— Ты как назойливая муха! Что за девки пошли? Сразу видно, что растешь как сорняк, и выпороть тебя некому!
Девочка сделалась пунцовой, но позиций не сдавала:
— Да мне скоро четырнадцать! И я давно себе еду сама добываю!
— Да что ты говоришь! — расхохоталась Ирма. — Ты же попрошайка и воришка! Знай свое место, мелюзга, а то допрыгаешься! Не сейчас, так потом, и скорее рано, чем поздно.
— Вы еще услышите мое имя и не раз! — рассвирепела Кора. — Когда-нибудь я приеду на дорогой карете, вся в шелках, под ручку с богатым господином! А вы мне в ножки будете кланяться!
— Ладно, ладно, успокойся! А сейчас помолчи, мне нужно подумать, как разговаривать и вести себя с главным, — закончил разговор вор. — Мы пришли.
Дом Бахрома впечатлял своими размерами. У Рамо в голове не укладывалось, зачем человеку может понадобиться столько места?
Обойдя дом через подворотню, компания приблизилась к неприметной, увитой плющом калитке, и вор постучал. После длительного ожидания с обратной стороны поинтересовались:
— Кого там Двурогий принес?
— Это Рамо, у меня для Бахрома подарок.
Глава 22. Особое поручение
Вслед за обескураженной фавориткой императора Кейринией их приватную беседу попыталась прервать Присцилла — второй номер в списке Маджуровых любовниц, — но ее, под последовавший восторженный гогот Ленца, Лука тоже отправил восвояси, стараясь не смотреть на манящий черный треугольник.
Впрочем, на наготу Присциллы — на девушке была лишь легкомысленная прозрачная шаль — кое-что у Луки отреагировало, как и положено. В конце концов, он был четырнадцатилетним подростком, да еще и в теле похотливого императора-кобеля. Маджуро все еще красовался без одежды, и реакция взбунтовавшейся части его тела вышла красноречивая. К счастью, Присцилла уже ушла и не увидела момента своего триумфа. А глава имперских лекарей тактично промолчал, не став акцентировать внимание на налившемся кровью органе.
Некоторое время Ленц продолжал вводить Луку в курс дела, пока их не прервало появление первого советника Наута с начальником дворцовой стражи Гектором. Первый на всякий случай рухнул на колени: