Недаром первым, что усилил метаморфизм, стали колени и позвоночник, чтобы улучшить осанку и не гробить огромной нагрузкой связки и суставы. Наращенная мышечная масса позволяла держать спину прямо в любой ситуации, а окрепшие руки первой заметила Кейриния, когда в постельных играх император начал легко поднимать девушку и держать на весу сколь угодно долго.
Да, он стал настоящим мужчиной. В ночь после церемония награждения Ядугары, когда Кейриния с Корой вернулись из торговых рядов, чтобы похвалиться покупками, он чувствовал себя безумно уставшим. Кора, поняв, что между братом и ее новой подружкой что-то намечается, деликатно попросила:
— Ваше величество, позвольте мне удалиться на отдых. Первый день во дворце, столько впечатлений! Я очень устала!
— Да, конечно, Кора, иди отдыхай, — разрешил Маджуро.
Оставшись с Кейринией наедине, он почувствовал, как от желания у него перехватывает дыхание. Фаворитка, по какой-то причине смыв с себя всю косметику, выглядела такой невинной и чистой, что пляшущие в ее глазах дьяволята придали ему решимости. Он схватил ее за руку и, ничего не говоря, повел в спальню. А потом весь мир исчез, оставив после себя только прекрасное, податливое и жаркое девичье тело. Кейриния знала и умела в сексе все, угадывая промелькнувшие желания Луки в одно мгновение и с блеском доказывая, что не только за красоту стала первой фавориткой настоящего Маджуро.
С незаметно пришедшим рассветом, чувствуя, как в душе что-то поет, он осознал, что открыл для себя занятие настолько прекрасное и волшебное, что хотя бы только ради этого стоит жить. С тех пор, имея все возможности обладать любой женщиной Империи, он все равно желал только одну женщину. Кейринию.
Парадоксально, но при всем этом он прекрасно осознавал, что хоть и испытывает к фаворитке очень теплые и нежные чувства, однако не любит и лишь с благодарностью принимает…
— Приехали, ваше величество.
Маджуро, погруженный в свои мысли, осознал, что они остановились у побережья — возле скалы, хищным саблевидным клыком выпирающей из череды горных пиков за городом. У входа маячила неясная тень с факелом в руках. Она сделала шаг вперед, и огонь осветил обезображенное старческое лицо, изуродованное ужасным шрамом. Редкие седые волосы трепал свежий ветер с моря.
— Меня зовут Лоу, — надтреснутым голосом представился старик. — Сразу предупреждаю, подобных мест у нас много. После этой встречи оно использоваться не будет, поэтому, если планируете вернуться со стражей, забудьте.
Лоу повел Маджуро вглубь пещеры к узкому проходу, заваленному камнями. Свистнул. В ответ раздалась соловьиная трель, послышался стон натянувшейся лебедки и скрип колеса. Камни — или бутафория, их изображавшая, — поднялись вместе с ранее незаметной платформой в воздух на метр и зависли.