Судья посмотрел в свои записи и снова то ли что-то прошептал, то ли просто зевнул, но глашатай встрепенулся и подал знак. Стражник пихнул Луку в спину и вытолкал в центр двора. Лука открыл рот, чтобы сказать слова в свою защиту, но спрашивать его никто не стал — Кэннон уже все решил.
— Обвиняемый в нанесении телесных повреждений Кариму Ковачару несовершеннолетний Лука Децисиму приговаривается к штрафу в пятнадцать золотых! Из них семь — претензия господина Ковачара, семь — штраф в пользу Империи, и один золотой на судебные издержки! — раздался звонкий голос глашатая. — Обвиняемый! В состоянии ли ты или твоя семья уплатить штраф здесь, сейчас и в полном объеме?
— Лука! — послышался голос матери, а следом раздался ясный и чистый голос Коры:
— Братишка! Сам стоит! Чудо!
— Мама! Кора! — обрадовался Лука и бросился к родным, но споткнулся о вовремя выставленную ногу стражника. В толпе засмеялись.
Судья недовольно посмотрел в ту сторону, где стояла семья Луки, и сделал знак рукой. Его мать и Кору вытащили и поставили пред мутны очи вершителя судеб.
Кора все еще счастливо улыбалась, видя брата здоровым, а не беспомощным, как всю его жизнь.
— Имя!
— Приска Децисиму, господин судья! — едва сдерживая слезы, ответила мать. — Лука не виноват! Мой мальчик до вчерашнего дня и рукой пошевелить…
Кэннон чуть приподнял указательный палец, и глашатай визгливо заорал, обрывая речь Приски:
— Отвечать по существу! Женщина, ты в состоянии уплатить штраф за ублюдка?
— У меня нет таких денег, — прошептала Приска.
— Я найду! Достану! Дайте день! — Кора кинулась к судье, и тот отшатнулся.
Девочку схватили стражники, но она продолжала вырываться.
— Убрать! — скомандовал глашатай, и женщин увели, не слушая их криков и плача. — Кто из присутствующих желает приобрести четырнадцатилетнего Луку Децисиму в полную собственность сроком на пять лет?
Толпа загудела, обсуждая характеристики мальчика. Глашатай обеспокоенно оглядел толпу, наклонился к судье, выслушал и изменил условия:
— Пятнадцать лет! Кто из присутствующих желает приобрести четырнадцатилетнего Луку Децисиму в полную собственность сроком на пятнадцать лет?
Люди затихли, оглядываясь друг на друга. Раздался чей-то кашель, и поднялась рука.
— Пожалуй, я заберу его. На двадцать пять лет, если позволит господин судья…
Судья Кэннон благосклонно кивнул, а Лука увидел своего будущего хозяина — сухощавого смуглого мужчину с орлиным носом. На первый взгляд Лука дал бы ему лет сорок, но потом всмотрелся в покрытое морщинами лицо, старческие пятна на руках и добавил еще двадцать.