— Можно будет и мне, господин учитель? — дрожащим от возбуждения голосом спросил Пенант.
— Ты еще молод, Пен. При должной эксплуатации тела мальчишки хватит на пару лет. Кроме того, мы не проверили его совместимость с тобой.
— Но ведь я совместим с вами? Может, и с ним, раз уж…
— Пен, не отвлекайся! И не забывай, что в очереди на обновление стоит ряд влиятельных и уважаемых господ! Их терпение небезгранично, а подходящий экземпляр у нас всего один! И если имперский целитель узнает… Упаси Двурогий!
— А клиенты…
— Нет, Пен! Они не будут трепать языками, ты же знаешь.
— Можно, я хотя бы попробую?
— Нет!
— Но, господин…
— Все потом, Пен! — раздраженно отмахнулся господин Ядугара. — Заряжай…
На долгое время Лука отключился, а когда очнулся, ощутил запах чего-то тухлого и кислого.
— Переворачиваем, — откуда-то издалека донесся до него голос целителя.
То, что теперь он лежит на животе, мальчик понял только по прилившей к лицу крови. Все тело потеряло чувствительность.
— Скальпель… Надрез… — голоса доносились смутно, будто уши залили воском, впрочем, так оно и было.
Глаза мальчика тоже были залеплены, но внезапно он увидел текст. Буквы появлялись в плывущей темноте и строчка за строчкой информировали:
Зафиксированы множественные рассечения кожного покрова…
Зафиксированы множественные рассечения мышечной ткани…
Фиксируется значительная потеря крови…
Активация режима усиления!
Обнаружены доступные материалы: железо 72 %, никель 9 %, хром 18 %, углерод 0,07 %…
Поглощение…
Преобразование…
— Двурогий! — потрясенно воскликнул господин Ядугара. — Что за чертовщина творится с инструментом?
Целитель не мог поверить своим глазам. От скальпеля осталась только деревянная ручка, а все лезвие исчезло. Пенант несколько раз моргнул и, не отдавая себе отчет, протер руками глаза, не обращая внимания на то, что перчатки в крови раба.
— Что это значит, господин Ядугара?
— Другой скальпель, живо! Быстрее, рана затягивается!
Лука скорее понял, чем почувствовал, что Ядугара снова полез в его плоть.
— Пресвятая мать! Что за урод этот Децисиму? Ножницы! Зажим!
— Господин, не поддается! Скальпель не режет!
— Затупился? Иглу!
Шорох, пыхтение. Лука ощутил, что чувствительность, а вместе с ней и дикая боль, возвращается.
— Сломалась! Клянусь совершенным лоном Пресвятой матери, игла сломалась!
— Она не сломалась, болван! Игла осталась в этом проклятом Двурогим теле!
— Вы видели? Видели, господин?
— Сюда вошла, переливаем! Переставь сосуд! Катализатор, срочно! Струну! Ух…
Ядугара рухнул в кресло и закрыл глаза. В него потекла юная и полная сил жизнь.