Белецкий хотел было рявкнуть на Элизу прямо с ходу. В конце концов, дочка пропала на всю ночь, и даже трекер её телефона переставал подавать сигнал охране. Однако этот порыв остановил внешний вид девушки. Вульфрик окинул её взглядом и несколько замялся.

Элиза Белецкая этим утром выглядела совсем не так, как подобает наследнице крупного столичного клана. Честно признаться, Вульфрику было трудно припомнить последний раз, когда он видел её в таком непотребном виде. Мужчина давно привык к тому, что его главная гордость всегда выглядит как с иголочки — безупречно подобранная одежда, лёгкий макияж и полный контроль над собой. Вот только та трущобная девка, что вылезла из непонятно откуда взявшейся развалюхи, с этим образом никак не сходилась.

Девушка стояла внизу порога и молча смотрела на своего отца заплаканными глазами. Её тушь потекла (как, впрочем, и остальная косметика), волосы растрепались, обувь была грязной, а сама она выглядела так, словно на неё напало беспамятство. Элиза безразлично хлопала глазами и, казалось, была совсем не заинтересована в том, что может сказать ей отец. И вот это разозлило его ещё сильнее. Вульфрик нахмурился и сделал пару тяжёлых шагов вниз по ступеням.

Прежде, чем он успел сказать хоть слово, дочь встретилась с ним взглядом и, к его удивлению, заговорила первой:

— Мне нужно тебе кое-что показать, — Элиза развернулась на месте и направилась в сторону припаркованного неподалеку автомобиля.

Это сбило Вульфрика с толку — он ожидал, что она начнет оправдываться и извиняться, но никак не такого. Впрочем, это не убавило его пыл. Уж он не знал, что такого Элиза хочет ему показать в той старой развалюхе (где она её вообще откопала?), однако он очень сомневался, что это оправдает её пропажу на целую ночь и хоть как-то удивит.

— Где ты шлялась? — рявкнул Белецкий в спину дочери, спускаясь с порога (всё же не удержался).

— В клубе с Рэмом, — она даже не замедлила шага.

Белецкий ничего не ответил. Конечно, он знал, с кем уехала его дочь, однако и подумать не мог, что этот малец осмелится задержать её более, чем на пару часов. Проклятые Ротты ощутят на себе весь его гнев, если станет известно, что Рэм хотя бы пальцем коснулся Элизы.

— И? — она ведь не думает, что такое поведение хотя бы в какой-нибудь степени приемлемо?

— Сейчас увидишь, — таким же безразличным тоном, как и ранее, ответила Элиза.

И он действительно увидел. Когда Элиза подошла к багажнику и в одно движение открыла его перед ним, он всё увидел. Всё-всё-всё.

Скрюченное тело посиневшего Рэма, с пулевым отверстием между отсутствующих глаз. Разводы крови и синяки по его лицу, даже кости, что торчали из ног несчастного.