— Можно и чаю. Садись, Марк, — он указал рукой на пустой стул.

Сев на место, я нахмурил брови и глянул на Долгова.

— Ну и что нам здесь нужно? — с подозрением, совсем тихо произнёс я.

Родион размял шею.

— Глухой, что ли? Чаю попьем.

— Не лучшее время, тебе не кажется? — я вытаращил глаза и кивнул в сторону выхода.

Старушка запыхтела, расхаживая по комнате с заварником в руках.

— Ох, дура я какая, совсем всё печенье закончилось. Нечем даже к чайку угостить, — она опустила руки. — Всё забываю купить в магазине.

Я окинул взглядом полки в комнате. Все пусты, где-то рассыпано немного гречки и сахара. Квартира очень бедная, мне показалось, что здесь и до осквернения еды особо не водилось. Оба старичка исхудавшие, а одежда хоть и опрятная, но очень простая и затасканная. За год бы она так не испортилась.

Родион мягко улыбнулся и полез в свой рюкзак. Спустя мгновение он достал оттуда пачку печенья, которую затем положил на стол.

— Наткнулся на них случайно, — пожал плечами Родион. — Когда оказываюсь в этом городе, приношу гостинцы. Грустно у них всё сложилось.

— Хватит этой херни, — злобно выпалил я сквозь зубы. — Что за спектакль ты тут устроил?

Старик раздражённо выдохнул.

— Ты не боец, Марк. От слова «совсем». В этом сейчас твоя основная проблема. В нормальной ситуации этому учат годами, однако, сам понимаешь, столько времени у нас нет. И нет, дело не в физподготовке.

— Ну так чему же тогда учат годами? — по тону было понятно, что старик говорит о чём-то конкретном.

— Убивать, — мимоходом произнёс Родион, распечатывая пачку печенья и указывая на неё улыбающемуся старику напротив. — Я наблюдал за тобой. У тебя слишком много иллюзий, Марк. Человеческая жизнь слишком многое значит для тебя. Ты считаешь людьми даже тех, кто людьми не является. Ты слишком сентиментален, и твоя эмпатия играет с тобой злую шутку. Это нужно исправить.

Я пожал плечами. В памяти мелькнул выстрел в голову Августа.

— Так мы не сможем двигаться дальше, — заключил Родион.

Бабуля поставила четыре чашки чая на алюминиевый поднос и заметно, хоть и немного жутковато, обрадовалась, заметив печенье.

— Я до сих пор не понимаю, какое отношение к этому имеет…

Старушка подошла к столу с подносом и с улыбкой на лице начала было благодарить нас за лакомство. Родион в одно мгновение схватил пистолет и выстрелил ей прямо в лоб. Тело упало на пол; чашки с чаем громко разбились одна за другой.

Я подорвался с места, в горле застрял мат… но старик строгим голосом пресёк меня.

— Сядь. В этом доме нет ни единого человека.

Я посмотрел на переменившегося в лице мужа мёртвой бабули. Он сполз со стула и, упав на колени рядом с ней, начал в слезах что-то нечленораздельно бормотать. Дед хватал её за руки, тормошил тело и совсем не обращал на нас внимания. Хоть я и понимал, где нахожусь, но не оставляло ощущение, что Родион — маньяк и психопат.