— Ребенок, — голос прозвучал странно и слишком ровно.
— Адам Леван. Шесть лет, — Вайднер смотрел на нее. Изучал. — У тебя есть проблемы с этим?
— Проблемы?
— Да, проблемы с ребенком? — он произнес это спокойно, как будто спрашивал о погоде. — Марио Даварини был взрослым. Двадцать три года, игрок, наркоман. Легко списать. Но здесь другое.
Софи молчала, глядя на фотографию Адама. На ней еще совсем маленький мальчик с растрепанными волосами, в школьной форме, с рюкзаком, который казался больше него. Шесть лет. Возраст, когда мир еще простой. Когда родители всё могут. Когда монстры живут только в сказках.
— Софи, — голос Маркуса стал мягче, почти отеческим. — Я понимаю. Это непросто. Но подумай: мы ведь не причиним ему вреда. Он будет использован как инструмент давления, как средство достижения цели. Через несколько дней он вернется домой, целый и невредимый. Небольшое приключение, которое он едва ли запомнит.
— Как Лючия Монтелли? — вырвалось у Софи.
Тишина. Вайднер смотрел на нее, и в его глазах что-то изменилось. Мягкость исчезла. Осталась только холодная сталь.
— Лючия была несчастным случаем. Статистическим выбросом. Это не повторится.
— Ты не можешь этого гарантировать.
— Могу, — он резко шагнул к ней. — Потому что на этот раз мы контролируем все переменные. Исполнители, которых наняла Ева, профессионалы. Место содержания ребенка будет безопасным. Никаких случайностей.
Софи хотела возразить, мол, ты говорил то же самое перед Монтелли, перед Даварини, перед каждой операцией, которая потом шла не по плану. Но слова снова застряли у нее в горле. Как всегда.
— Мне нужен твой анализ, — продолжил Маркус. — Психологический профиль Левана. Его реакция на давление. Мне нужна его точка слома.
— Я уже составляла профиль.
— Дополни. Включи в этот анализ жену. Их динамику. Кто принимает решения в семье. Кто сломается первым.
Софи смотрела на вторую фотографию. Женщина лет тридцати восьми-сорока. Усталая. Красивая. Обычная. Женщина, которая через несколько дней узнает, что сына похитили.
— Когда? — спросила Софи.
— Что?
— Когда операция?
Вайднер улыбнулся. Улыбка не затронула глаз.
— Скоро. Через четыре-пять дней.
Он положил фотографию на стол.
— Леван должен расслабиться. Почувствовать себя в безопасности. Решить, что победил. И тогда…
Он не закончил. Не нужно было.
Софи вернулась в свой угол, открыла ноутбук и начала печатать:
«Антон Леван, 42 года. Психологический профиль, дополнение».
Пальцы двигались по клавишам, а мысли были далеко. Четыре года. Четыре года она работала на Вайднера. Составляла профили. Анализировала уязвимости, помогала ломать людей. Делала это изящно, научно, без видимого насилия. Она говорила себе, что это работа. Это исследование. Это понимание человеческой природы в экстремальных условиях. Она врала себе.