— Я не знаю, — пробормотал он. — Я просто хочу вернуть сына.
Три часа бесполезных протоколов и описаний от многочисленных свидетелей из школы. Мужчина среднего роста, темные волосы, серый пиджак. Машина — никто не видел. Камеры — проверяют. Опергруппа — ищет. Бюрократия, которая двигается со скоростью улитки, пока его сын где-то там, в руках людей, которые готовы на всё.
В 18:52 на телефон Антона пришло сообщение. Незнакомый номер. Фотография. Адам. Сидит на стуле. Руки связаны спереди. Лицо бледное, испуганное, но без следов побоев. За ним только серая стена и никаких деталей.
И текст:
«Теперь ты понимаешь, что не нужно было влезать не в свое дело?».
Без требований. Без условий. Без суммы выкупа.
Просто — «теперь ты понимаешь».
Антон смотрел на фотографию и чувствовал, как внутри что-то рвется. Не страх, а холодная, черная, бесконечная ярость: «Они забрали моего сына, чтобы доказать, что могут».
— Что там? — Агата смотрела на него. — Антон, не молчи! Что там?
Он показал ей телефон. Она смотрела на фотографию, долго не мигая. Потом сжала кулаки так, что побелели костяшки.
— Кто? — спросила она. — Кто это сделал?
— Я расскажу тебе. Всё расскажу. Но не здесь.
Он набрал Сару.
— Они забрали Адама. Мне только что пришло сообщение от похитителей.
Тишина. Потом отклик:
— Боже. Антон, я…
— Помогите, чем сможете.
— Уже поднимаем все связи. Томаш отслеживает номер, с которого пришло сообщение.
— Они не настолько глупы, чтобы использовать отслеживаемый номер.
— Знаю. Но это всё, что у нас есть.
Антон положил трубку, посмотрел на Агату.
— Идем домой, — позвал он. — Нам нужно поговорить.
* * *
Квартира казалась чужой. Всё те же стены, те же картины, тот же диван, на котором вчера они смотрели фильм втроем. Но что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, а тишина — громче. Комната Адама с приоткрытой дверью, ночник в форме ракеты, который они не выключили утром. На столе лежал незаконченный рисунок рыцаря.
Агата сидела на кухне, обхватив руками чашку с чаем, который она не пила. Сидела в странном оцепенении. Она уже не плакала. Боль прошла, но в ней закончились силы даже на слёзы. Шапка Адама лежала рядом. Она не выпускала ее из рук всю дорогу домой. Антон сел напротив.
— Расскажи мне всё, — попросила она. Голос ровный, без эмоций. Голос человека, который отключил всё лишнее, чтобы функционировать. — Кто эти люди? Почему они забрали нашего сына?
Антон смотрел на жену. За все эти годы он рассказывал ей многое, но не всё. Она знала о Форме. Знала о роддоме, о выборе, который ему предложили, и об отказе. Знала, что муж разорвал цепь. Но детали своей работы, той настоящей работы, он держал в тени, говорил: «Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее».