— Почему?
— Потому что ценой будешь не ты и не я. Ценой будет Адам. Или его дети. Или дети его детей, — Антон наклонился вперед. — Я сделал всё, что мог, шесть лет назад, чтобы разорвать эту цепь. Чтобы наш сын не платил за чужие решения. Если мы обратимся сейчас, то всё было напрасно.
Агата смотрела на него. В ее глазах появилось что-то, чего он раньше не замечал. Не страх. Не гнев. Что-то похожее на… расчет.
— Ты говоришь о цепи, — сказала она медленно. — О будущих поколениях. О принципах. — Пауза. — А я говорю о нашем мальчике, который сейчас сидит где-то в темноте и ждет, что папа его спасет от рук убийц.
— Мы найдем его. Без Формы.
— А если нет? Если Лоренце не справится? Если полиция опоздает?
Антон не ответил, не мог ответить.
Жена поднялась, прошла к окну, встала спиной к нему, глядя на ночной город.
— Я слышала его голос, — ответила она тихо. — По телефону. Когда они мне позвонили в первый раз. Там, еще в школе. Он сказал: «Мама, тут темно. Я хочу домой».
— Агата…
— Ему всего шесть лет. Он боится темноты. Он спит с ночником, — ее голос дрогнул. — И он сейчас где-то один, в темноте, и ждет нас.
Она повернулась. Слёзы снова текли по щекам, но глаза были сухими. Странное сочетание, как будто ее тело плакало отдельно от разума.
— Я сделаю всё, — сказала она. — Слышишь? Всё! Чтобы вернуть его.
— Я тоже.
— Всё, Антон, — жена смотрела ему в глаза. — Любую цену.
Он понял, что она имеет в виду и похолодел.
— Агата, нет. Пожалуйста.
— Ты сделал свой выбор шесть лет назад, — она подошла к мужу. — Это был твой выбор. Не мой.
— Я выбирал за нас обоих.
— Ты выбирал за себя, — слова ударили, как пощечина. В них была маленькая, острая, неудобная правда.
Он принял решение в больничном коридоре. Один. Не спрашивая ее. Решил, что знает лучше.
— Мы найдем его, — повторил он. Голос звучал слабо даже для него самого. — У нас есть время.
— Три дня, — напомнила Агата. — Они сказали: «Три дня».
Агата не ждала ответа, отвернулась, вышла из кухни. Он слышал, как она прошла по коридору, как открылась дверь детской комнаты, как тихо щелкнул замок.
Антон остался один. Смотрел на детскую шапку на столе.
Любую цену.
Он знал эти слова, слышал их от десятков людей — отчаявшихся родителей, готовых на всё ради детей.
Теперь он услышал их от собственной жены.
* * *
Склад пах сыростью и чем-то химическим, Адам не мог разобрать. Его провели по длинному коридору с облупившимися стенами, мимо ржавых дверей и разбитых окон, заклеенных пленкой. Шаги гулко отдавались в пустоте. Мужчина в сером шел впереди, второй — сзади, отрезая путь к бегству. Не то чтобы Адам мог убежать. Ноги не слушались, колени дрожали, и он едва переставлял их, спотыкаясь на каждом шагу.