Шестнадцать лет. Каштановые волосы. Улыбка.
Такой же была она сама в этом возрасте.
* * *
Серверная располагалась в подвале виллы. Бывший винный погреб переоборудовали в храм технологий. Постоянная температура восемнадцать градусов, влажность сорок процентов, три независимых источника питания. Стойки с серверами тянулись вдоль стен, перемигиваясь зелеными огоньками.
Алекс Воронов сидел в центре этого царства, окруженный шестью мониторами. Ему было тридцать четыре, но выглядел он на двадцать пять: худой, бледный, с вечными синяками под глазами. Он казался человеком, для которого реальный мир — это лишь приложение к виртуальному.
Он родился в Новосибирске в семье программистов. Мать писала код для оборонки, отец преподавал информатику в университете. Алекс получил свой первый компьютер в пять лет и с тех пор практически не выходил из сети. В четырнадцать он взломал базу данных городской администрации, чтобы посмотреть, что там. В шестнадцать уже добрался до сервера местного банка. В восемнадцать распечатал систему электронного голосования на региональных выборах, но не для того, чтобы изменить результаты, а просто доказать, что может.
Власти нашли его через полгода, предложили выбор: тюрьма или работа на государство. Алекс выбрал второе и пять лет писал вирусы для ФСБ, создавал инструменты для слежки, ломал системы «врагов» государства и руководства страны. А потом понял, что государство является таким же игроком, как и все остальные, просто с большими ресурсами.
Воронов тихо ушел, не сбежал, а просто перестал выходить на связь, переехал в Прагу, сменил имя, залег на дно. Два года жил на сбережения и случайные заказы от криптоанархистов. Вайднер нашел его через даркнет и предложил интересную задачу, связанную с созданием системы для моделирования социальных кризисов. Алекс согласился, потому что это технически красиво.
Этика и мораль Алекса не интересовали никогда. Для него люди являлись переменными в уравнении, данными в базе, узлами в сети. Хакер мог разрушить чью-то жизнь тремя строчками кода и не почувствовать совершенно ничего. Но не потому, что был злым, просто потому, что не видел связи между единицами и нулями на экране и реальными людьми за ними.
Социопатия?
Возможно.
В детстве он проходил тесты по совету родителей. Результаты были пограничными: достаточно функционален, чтобы жить в обществе, недостаточно эмпатичен, чтобы это общество волновало.
Вайднер называл его «хирургом». Алекс создавал «несчастные случаи» с точностью скальпеля. Нужна была утечка конфиденциальной информации — взлом почтового сервера, пересылка нужных писем нужным людям. Заказывали финансовые проблемы — манипуляция с биржевыми ордерами, фальшивые отчеты, вовремя слитые журналистам. Доставить юридические неприятности — анонимные доносы, подброшенные улики, скомпрометированные свидетели.