добьете. В голосе Зубова звучала неприкрытая горечь человека, слишком часто сталкивавшегося с предательством и обманом. Мой противник сейчас сильно нервничал, ибо понимал, что схватившись с Козицыным и надолго застряв в секторе, вдали от разворачивающейся битвы у «вагенбурга», уже проигрывает не только в личном противостоянии с «Императрицей Марией» и «Черной пантерой», но и теряет контроль и нити управления во всем сражении. Его глаза метались по тактической карте, пытаясь найти выход из стремительно ухудшающейся ситуации. Эскадры союзников теснили корабли его флота у всех четырех ворот-шлюзов «вагенбурга», и для того, чтобы изменить ситуацию, Зубову необходимо было срочно возвращаться к «сфере» «вагенбурга» и атаковать вылетающие из его чрева корабли Птолемея, пока их на открытом пространстве не оказалось критически много. — Я же сказал, что даю вам слово, думаю, что этого вполне достаточно, — продолжал я, глядя прямо в глаза своему оппоненту. Мой голос звучал твердо и уверенно, без тени сомнений. Я знал, что рискую, доверяясь человеку, который уже не раз проявлял вероломство, но иного выхода не было. — Однако для этого вы должны освободить вице-адмирала Хромцову из плена и перевести ее на мой корабль. Это мое предварительное условие. — С чего вы взяли, что Хромцова у меня? — усмехнулся Демид. В его усмешке сквозило пренебрежение и какая-то мрачная ирония. — Она мертва. Последнее слово он произнес с особым удовольствием, словно смакуя его на языке. — Я в это не верю, — отрицательно покачал я головой. Я слишком хорошо знал Зубова, чтобы купиться на эту дешевую уловку. — Вы благородный офицер, Демид Александрович, и не можете убить равного себе, тем более раненого и беззащитного. Я намеренно апеллировал к его офицерской чести, надеясь пробудить в нем остатки благородства. — Да не уж-то, — горько усмехнулся Зубов. В его глазах промелькнула тень боли и сожаления, словно я невольно коснулся какой-то незаживающей душевной раны. — Спросите у Шувалова, способен я на подобное или нет. В его голосе звучал неприкрытый вызов, почти издевка. — Я не знаю, при каких обстоятельствах погиб контр-адмирал Шувалов, поэтому оставим эту тему на потом, — продолжал я, не желая ввязываться в бесплодные препирательства. Каждая секунда была на счету, и я не мог позволить себе роскошь выяснять отношения. — Тем не менее, я уверен, что Агриппина Ивановна жива и в данный момент находится на вашем корабле. Можете сколь угодно мотать головой, меня вы не обманете. Я видел, как дернулся