Объединенные силы пяти эскадр, собравшись в плотное построение, двигались в указанном направлении, отстреливаясь от наседающих кораблей союзников… — Поздравляю вас и ваших друзей с победой, Александр Иванович, — со мной вышел на связь сам Птолемей Граус, видимо сильно расчувствовавшийся неожиданно легкой победе над врагом. Его лицо на экране выглядело самодовольным и торжествующим. — Я наблюдал за вашей лихой атакой. Блестяще спланированная и выполненная операция! Капитаны 9-ой «линейной» не ожидали такого маневра. Вы застали их врасплох и навязали свои условия боя. Браво! — Благодарю за высокую оценку, командующий, — сдержанно ответил я, пряча горькую усмешку. — Однако победа еще не окончательна. Зубов увел большую часть своих сил. Нам предстоит еще немало потрудиться, чтобы добить его флот. — Признаюсь, я даже не рассчитывал, что Зубов пойдет с вами на соглашение, — продолжал Граус, словно не слыша моих слов. В его голосе звучали нотки удивления и даже восхищения. — Этот гвардеец хитер как лис и упрям как бык. Не ожидал от него такой сговорчивости. — Демид Александрович очень умен, несмотря на свой возраст, господин командующий, — ответил я, тщательно подбирая слова. Мне не хотелось раскрывать подробности нашей договоренности с Зубовым. Это было личное дело между нами, военными людьми, связанными понятиями о чести. — Мы по обоюдному согласию с этим господином прекратили данное противостояние, так как оно уже к сожалению не соответствовало целесообразности. Продолжать бессмысленную бойню не было резона ни для одной из сторон. Надеюсь, что лично у меня будет второй шанс встретиться с этим достойным соперником в более подходящих обстоятельствах. В глубине души я искренне желал этой новой встречи. Зубов произвел на меня сильное впечатление во время нашего краткого общения по закрытому каналу связи. Этот молодой контр-адмирал, совсем еще мальчишка по меркам военной иерархии, проявил себя как крепкий и решительный командир, достойный самых высоких званий. Меня восхищало то хладнокровие и выдержка, с которыми он принял неизбежность поражения и отдал приказ об отступлении, сохранив тем самым жизни своих людей и боеспособность кораблей. — То, что вы его отпустили, когда победа была уже так близка, — возмутился Граус, не сдержавшись, — очень неразумно, Александр Иванович. Это поступок благородного человека, но отнюдь не адмирала моей Коалиции. Вы позволили врагу уйти, хотя могли уничтожить его одним ударом! Гибель Зубова в разгаре боя привела бы в замешательство