тяжелого сна, и посмотрел на меня уже другими глазами — с удивлением и возможно даже с восхищением. Похоже, он не ожидал от меня такой прямоты и готовности идти до конца в отстаивании своих принципов. Это заставило его пересмотреть свое отношение ко мне и по-новому оценить мои качества как командира и человека. — Нет-нет, что вы, — запротестовал Птолемей, опомнившись и поняв, что перегибает палку. В голосе его уже не было прежнего раздражения и недовольства. Теперь он звучал почти примирительно, с нотками уважения и даже сочувствия. — Как командир вы справились со своей задачей великолепно. Ваши решительные и смелые действия позволили спасти не только корабли Козицына, но и вице-адмирала Хромцову — одного из лучших наших космофлотоводцев. Это неоценимый вклад в общее дело борьбы с узурпатором Самсоновым. Без вас мы могли бы лишиться не только значительной части наших сил, но и опытного и талантливого командира, чьи знания и умения еще не раз нам пригодятся. Кроме того момента, что вывели свои корабли из крепости без приказа — в остальном к вам, контр-адмирал Васильков, у меня нет никаких претензий. Напротив, я восхищен вашей храбростью, решительностью и умением быстро принимать верные решения в критической ситуации. Не каждый командир способен на такое, даже имея за плечами годы боевого опыта и высокие звания. Вы же, будучи еще совсем молодым офицером, проявили себя как зрелый и ответственный военачальник, достойный самых высоких похвал. Я не разочарован, что назначил вас на эту должность, напротив, очень рад этому. Птолемей говорил все это с неподдельной искренностью и теплотой. Ну, по крайней мере, я на тот момент думал именно так. Я же слушал эти слова с удовлетворением и облегчением. — А с противником мы в любом случае разберемся, — подытожил Птолемей уже совсем другим, уверенным и боевым тоном. — Зубову не уйти, и разгром его флота остается лишь вопросом времени и количества энергозатрат… У нас достаточно сил и средств, чтобы довести эту войну до победного конца. Рано или поздно мы сломим их волю к борьбе и заставим капитулировать на наших условиях. И вы, Александр Иванович, сыграете в этом не последнюю роль. Я верю в ваши способности и рассчитываю на вашу помощь в решающих сражениях. Эти слова звучали как призыв к действию и напутствие одновременно. Я чувствовал, как во мне поднимается волна энтузиазма и решимости довести начатое до конца. — Господин командующий, я уже перегруппировал 34-ую «резервную» дивизию, и она снова готова вступить в бой, — ответил