— Оставьте, командующий, эту тему, прошу вас, — снова поморщился Дессе. Ему явно не нравился циничный и высокомерный тон Птолемея, задевающий его профессиональную гордость и человеческое достоинство. Он не хотел продолжать этот разговор, чреватый ненужными спорами и взаимными упреками. Сейчас нужно было сосредоточиться на главном — довести начатое дело до конца и разгромить врага, пока тот сам идет в расставленные сети. — В любом случае, это облегчает нам задачу, — примирительно произнес Дессе, желая сгладить возникшую напряженность. — Глупость это или безрассудство со стороны Зубова — уже не важно. Важно лишь то, что его ошибка дает нам шанс быстро и малой кровью завершить эту битву и всю кампанию. Нужно воспользоваться этим шансом и не упустить свою удачу. — Это дело противника — останавливаться или нет, а мы будем делать свое, — довольный тем, как развиваются события, подытожил Птолемей Граус, потирая ладони. Его лицо озарила хищная улыбка, а глаза загорелись предвкушением скорой и легкой победы. — Противник сам загнал себя в ловушку, осталось лишь захлопнуть ее и взять добычу. Вот и займемся этим, господа адмиралы. Не будем тратить время на пустые разговоры и домыслы. С этими словами он повернулся к голограмме и принялся изучать диспозицию своих кораблей, совещаясь с Дессе и прикидывая наилучший способ окружения и уничтожения флота Зубова. По итогу главнокомандующий отдал приказ эскадрам своих адмиралов начать постепенное окружение вражеского флота, но держаться при этом маневре на безопасном расстоянии от палубных орудий противника. Он не хотел рисковать своими кораблями и людьми, понимая, что гвардейцы будут сражаться до последнего, как загнанные в угол звери. Нужно было действовать осторожно и методично, удушая врага в тисках блокады, но не бросаясь на него очертя голову. Сразу несколько десятков кораблей союзной коалиции стали огибать построение Зубова с нескольких направлений. Они двигались медленно и плавно, словно гигантские хищники, заходящие с «флангов» на свою жертву. Но Демид Зубов, казалось, не замечал этого. Его корабли продолжали неподвижно висеть в пространстве, удерживая прежние позиции и строй. Они словно окаменели, застыли в ожидании неизбежного конца, не делая ни малейшей попытки уклониться, перестроиться или контратаковать. Это было настолько странно и неестественно, что невольно закрадывались мысли о каком-то безумии или фатализме, овладевшем контр-адмиралом и его людьми. Эскадра противника продолжала стоять на прежних координатах,