Прошло уже минуть пять нашего непрерывного обстрела…

— Прямое попадание по корпусу через пять… четыре… — стараясь перекричать гвалт в командном отсеке, докладывал мне оператор.

Я поднялся, готовясь встретить конец стоя. Если нашим последним воспоминанием будет плазменный ад, пробивающий нимидийскую броню «Афины», я хотел встретить его лицом к лицу.

Но следующего удара не последовало.

Секунды шли, а корабль больше не содрогался от ударов. На мостике повисла тишина, нарушаемая лишь треском поврежденных систем и стонами раненых офицеров.

— Что происходит? — спросила Таисия, озвучивая мой собственный невысказанный вопрос. — Почему они прекратили огонь?

— Докладывайте, — потребовал я, поворачиваясь к офицеру наблюдения.

— Не понимаю, господин контр-адмирал, — растерянно ответил тот, вглядываясь в показания сканеров. — Эскадра Суровцева прекратила огонь. Они меняют боевое построение, разворачиваясь от нас.

— От нас? — переспросил я, подходя к его консоли. — Куда они разворачиваются?

— В обратном от нас направлении, — офицер указал на тактический дисплей. — Словно они… встречают кого-то ещё?

Аристарх Петрович, сохранявший молчание до этого момента, вдруг вскрикнул, указывая на дальний край тактического дисплея: — Александр Иванович! Смотрите!

Я перевел взгляд на указанную область. Там, на границе нашей зоны обнаружения, появились новые сигнатуры. Много сигнатур.

— Господин контр-адмирал, — голос офицера наблюдения стал напряженным. — Фиксируем приближение новой эскадры со стороны шестого квадранта. Тридцать шесть кораблей, боевое построение «клин», скорость сближения — максимальная.

Я наклонился над тактическим дисплеем, вглядываясь в данные о новой эскадре. Мое сердце учащенно заколотилось, когда я увидел идентификатор флагмана:

«Паллада» — линкор первого класса, флагман вице-адмирала Агриппины Хромцовой.

— Вот почему Суровцев прекратил обстрел, — пробормотал я. — Хромцова здесь.

Таисия подошла ко мне, вглядываясь в тактический дисплей:

— Агриппина Ивановна? Но она же один из командующих флотом первого министра. Это конец. Они взяли нас в клещи.

Но я не разделял ее мрачного настроя. Напротив, в моей душе затеплилась надежда — слабая, почти безумная, но всё же надежда.

— Поверь, Тася, — я повернулся к ней, позволяя себе слабую улыбку. — Если бы Хромцова пришла для нашего уничтожения, Суровцев не прекратил бы огонь. Он бы попытался быстро добить нас, чтобы получить все лавры себе.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она.

— Я имею в виду, что, возможно, не все высшие офицеры флота так уж преданы Граусу, как мы думали, — ответил я, улыбнувшись. — Хромцова всегда была на удивление независимой в своих суждениях.