— Слушаю вас, Таисия Константиновна, — я снова принял правила игры, когда поссорившись, мы в который раз переходили на «вы» и официальные обращения.

Она приблизилась на пару шагов. Между нами оставалось метра три свободного пространства — ледяная пустыня, наполненная всеми несказанными словами. Я видел каждую деталь её лица: бледные, обострившиеся скулы, тёмные тени под глазами, которые не мог скрыть даже искусный макияж, и чуть прикушенную губу — признак того, что она держится из последних сил.

— Слушаете? — переспросила она, и в голосе скользнула горечь. — Вы и в прошлый раз слушали, Александр Иванович. Когда обещали вернуться в «Сураж».

Удар. Я ждал его, готовился к нему, но он всё равно пришёлся точнёхонько в солнечное сплетение. Несколько секунд я молчал, глядя в её глаза, и понимал: сейчас каждое слово будет либо мостом, либо новой стеной.

— Я принял тактическое решение. Эскадра Хромцовой была под угрозой полного уничтожения. Если бы я не пошёл ей на помощь, османы перебили бы её полностью. А затем — захватили бы столицу.

— Тем не менее, вы подвергли смертельной опасности моего брата? — отрезала она. Её голос не повышался, но каждое слово звенело, как клинок, вынимаемый из ножен. — Вы бросили императора. Вы бросили восьмилетнего мальчика, который вам доверял. Который смотрел на вас снизу вверх, как на героя.

— Я его не бросал, — я старался говорить ровно, хотя внутри поднималась холодная злость. Не на неё, конечно. На ту безвыходность, которая заставила меня выбирать между двумя гибельными вариантами, и оба были отвратительны. — Никто не мог предположить, что Валериан Суровцев окажется таким настырным и несмотря на поражение и неудачу в «Смоленске» продолжит операцию… Но даже при этом я знал, что в «Сураже» есть хоть какие-то резервы. Знал, что вы сумеете организовать эвакуацию. И, как показывает результат…

— Результат⁈ — она горько, коротко усмехнулась. — Мы потеряли целую систему, господин контр-адмирал. Мы потеряли оставшиеся форты «Константинова Вала». Мы потеряли всё, на чём держалась оборона сектора. И вы называете это результатом?

— Я называю это ценой, — ответил я, вздохнув. — Которую мы заплатили за то, чтобы сейчас здесь, на орбите Новой Москвы-3, стояли наши корабли. А не летали их обломки.

Таисия замолчала. Она резко отвернулась и прошла несколько шагов вдоль стола с тактической проекцией. На голограмме равнодушно светились планеты, звёзды, линии маршрутов. Я видел, как напряглась жилка на её шее, как пальцы сжались в кулак, а затем медленно разжались. Она не просто спорила — она пыталась примирить во мне того, кого знала раньше, и того, кто стоял перед ней сейчас.