И вот теперь за мою ошибку заплатят все. В данном случае девятнадцать повреждённых, израненных кораблей стояли сейчас напротив тридцати шести свежих, полностью боеспособных вымпелов, чьи командиры не сомневались в том, на чьей они стороне. С такими силами их было не только не остановить — от них невозможно было даже уйти обратно под защиту фортов.

— Ну, как, Александр Иванович! — голос Хромцовой ворвался в эфир, резкий и ядовитый, как удар хлыста. — Вы понимаете, что наделали⁈ Теперь мы не можем даже развернуться! Мы слишком далеко отошли от нашей оборонительной «линии»! Даже если мы начнём отход прямо сейчас, тихоокеанцы догонят нас раньше, чем мы достигнем прикрытия! Прекрасный план, поздравляю!

Я молчал. Мне нечего было ей ответить. Внутри меня заполняла пустота, холодная и звонкая, как вакуум за бортом.

— В дополнение еще и форты уже не успевают перестроиться в «сферу»! — кивая на тактическую карту за своей спиной, продолжала Агриппина Ивановна, чеканя слова с той бешеной, отчаянной энергией, которая появлялась у вице-адмирала в самые критические моменты. — Потому, как со своего направления этот ублюдок Суровцев уже начал сближение! Он перестроил колонну в атакующий «конус» и идёт прямо на наши укрепления! Через несколько минут начнётся огневой контакт! А мы болтаемся здесь, подставленные тобой под удар, и ничего не можем сделать!

— Агриппина Ивановна, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, — я понимаю. И я…

— Вы всегда всё понимаете, контр-адмирал! — она почти расхохоталась. — Этого у вас не отнять! Вы со своими вечными авантюрами опять поставили космофлот на грань гибели! Вы, гений тактики, придумали план, который рассыпался при первом же контакте! И теперь мы все умрём из-за вашей самонадеянности!

— Достаточно, — голос императора в эфире прозвучал для меня и остальных неожиданно. Он не был громким, но в нём слышался тот самый регистр, который заставлял умолкать адмиралов и министров. — Я принял этот план. И несу за него ответственность наравне с контр-адмиралом Васильковым. Сейчас не время для упрёков. Сейчас время действовать.

Хромцова замолчала. На её лице, искажённом помехами канала, я увидел смесь гнева, отчаяния и чего-то ещё — возможно, стыда. Она резко выдохнула и сказала уже тише:

— Хорошо, Ваше Величество. Тогда будем действовать.

— Александр Иванович, — голос кавторанг Жилы вырвал меня из оцепенения. — Противник меняет построение! Корабли бывшей дивизии Должинкова перестраиваются из колонны в «линию». Дугообразную, с охватом. Готовятся взять нас в клещи.