Она встает и начинает нервно шагать по персидскому ковру, её юбка шуршит по узорам. План, отчаянный и рискованный, начинает формироваться в её голове.

— Мне нужен союзник, мама. И он у меня есть. Ты.

Ангелина Петровна смотрит на дочь с восхищением и страхом.

— Я сделаю всё, что угодно, чтобы защитить тебя и внука.

— Тогда слушай… — Софья опускается на колени перед матерью, их головы почти соприкасаются, а голос становится едва слышным шёпотом, который тонет в потрескивании поленьев в камине. — Отец не должен узнать, что мы действуем сообща. Твоя задача — наблюдать за Настасьей. Узнай, что она скрывает в своих покоях. Я уверена, ключ к разгадке там.

— А ты? Что будешь делать ты?

Софья поднимает голову, и в её глазах вспыхивает стальной блеск.

— Я собираюсь поговорить с отцом. С глазу на глаз.

* * *

Кабинет графа Дамирова по-прежнему пахнет дорогим табаком, выдержанным коньяком и незыблемой властью. Александр Сергеевич сидит за своим массивным дубовым столом, уставленным бумагами с гербовыми печатями, но взгляд его пуст и устремлён в одну точку на резном каминном портале. Он вздрагивает, когда дверь открывается без стука.

В проёме стоит Софья. Безмолвная, бледная, но с прямой, как трость, спиной и высоко поднятой головой. Свет от канделябра золотит её волосы.

— Софья? — удивлённо поднимает брови граф, откладывая перо. — Ты откуда взялась случилось? Мать в курсе твоего визита?

— Мать ничего не знает, — чётко произносит Софья, притворяя за собой тяжёлую дубовую дверь. Раздаётся глухой щелчок. — И я бы хотела, чтобы этот разговор остался между нами. Как между отцом и дочерью.

Она делает несколько шагов вперёд, и Дамиров невольно откидывается на спинку кожаного кресла. Он впервые видит её такой — не покорной жертвой, а грозной, почти равной ему силой.

— О чём ты хочешь говорить? — пробурчал он, стараясь вернуть себе привычную уверенность и наливая себе коньяк дрогнувшей рукой.

— О графе Орлове. О том, что случилось на той охоте.

Воздух в кабинете становится густым и тяжёлым, как сироп от кашля. Граф Дамиров медленно поднимается из-за стола, его холёное лицо искажает гримаса гнева.

— Ты не в своём уме, девочка! Не смей даже заикаться об этом!

— Он мёртв, не так ли? — не отступает Софья, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Но она не отводит взгляда от его побелевших глаз. — И ты замешан в этом. Ты собственноручно скрыл его тело.

Дамиров бледнеет, как полотно. Он видит, что его дочь не блефует. Она знает. Но как? Откуда?

— Молчи! — шипит он, с силой ударяя сжатым кулаком по столу, отчего хрустальная чернильница подпрыгивает с глухим стуком. — Одно моё слово, и тебя вместе с твоим выродком не станет!