Но зачем⁈ Зачем они так поступили?
— Закрой свой поганый рот! — зло шипит Настасья. — Такие вещи нельзя обсуждать по аристократфону!
— А когда-то ты любила мой рот, любила мои губы, — продолжает собеседник, игнорируя её угрозу. — Ты же всё это устроила, чтобы Дамиров взял тебя в жёны… И чтобы был уверен, что его старая жена не способна родить и выкормить здорового сына. Ты обещала мне, что быстренько родишь этому рогатому графу сына, убьёшь остальных наследников, кто ещё не умер в войнах и не вышел замуж, и снова будешь со мной.
— Да, я обещала… — шепчет Настасья, и в её голосе звучит страх, смешанный с отчаянием.
— А что же ты не выполняешь своего обещания⁈ — с усмешкой спрашивает собеседник.
Мстислав чувствует, что ему нужно увидеть это лицо, лицо собеседника… А затем найти брата Настасьи, живым или мертвым, и отомстить им всем, кто был причастен к отравлению. Но вместо этого Мстислава снова утягивает, чему он не может сопротивляться…
Глава 18
Прошу меня понять и простить за мое внезапное исчезновение. Ну как исчезновение, точнее сказать похищение. Вы же помните, что меня похитили⁈ Два месяца с хвостиком, а именно 67, мать его, дней, я сижу в заточении, где мне приносят только нескончаемые бутылочки молочка. И это не просто какая-то там одиночная камера. Нет! Это покои королевича во дворце самого императора! Меня признали сыном императора, наследником трона. И я, если честно малек расслабился. А точнее нехило так расслабился, до той степени, когда в стельку напиваешься и вообще не понимаешь, что с тобой происходит дальше. Я забыл свою прошлую жизнь и себя настоящего, все это будто полностью отключилось. А я все эти дни был самым обычным младенцем. Тем самым, который не умеет не только говорить, но и думать. Я был словно в какой-то мимимишной коме, в которой общение с внешним миром абсолютно отключено.
Но! Меня резко выбросило из этого состояния. Все практически как в день моего рождения. Яркий свет, который режет глаза. И полное непонимание, как я здесь оказался.
Последнее, что я помню, как мы с котом Берендеем оказались в машине графа Толстопалова. Он остановился, чтобы выйти куда-то. А когда вернулся, то бы уже не один. Дверца машины открылась и я увидел Бугая, Егорку. Я был так рад его видеть, что готов был расцеловать своего практически друга! А как его ещё называл после того, что нам довелось испытать вместе⁈
Как жаль, что я мог только агукать, чтобы выразить свою радость. Петр Васильевич тем временем изъявил желание вернуться за управление своим транспортным средством. Он яростно втопил педаль газа, и машина тот же час сорвалась с места, словно яростная газель.