— Княгиня, — кивает он Ангелине Петровне, затем переводит взгляд на Софью. — Софья. Расскажите всё с самого начала. Не упускайте деталей.
Он слушает её второй раз, сидя в кресле, положив трость с набалдашником в виде серебряного волка на колени. Его лицо остаётся каменным, лишь пальцы правой руки слегка постукивают по головке волка. Когда Софья, голос её окончательно срываясь на шёпот, произносит «полное отсутствие магических способностей», его пальцы замирают.
— Этого я боялся больше всего, — тихо произносит он, вставая.
— Вы поможете мне вызволить его из магического ясли-терната, я заключила там кабальный договор, который….
— Полно… Он больше не в стенах ясли-терната, — чеканит Толстопалов.
— А где он тогда? Где сейчас мой мальчик? — спрашивает Софья побелевшими губами.
— В своих покоях, в детском крыле во дворце императора. С ним няньки…
— Во дворце императора⁈ — ахает Ангелина Петровна. — Поздравляю, дочка, твой сын сделал стремительную карьеру…. Значит он в безопасности?
— Я бы так не сказал. Няньки, подчиненные жене императора, которая хочет продвинуть своего сына, вместо чужого отпрыска, — резко заканчивает Толстопалов. — Он не в безопасности там ни секунды.
— Какой кошмар! Мне нужно его видеть. Вызволить его! — восклицает в ужасе Софья.
— К нему запретили приближаться кому бы то ни было! Караул имеет приказ убить любого, кто приблизится к малышу хотя бы на дюйм
— И что же мне делать? —всхлипывает в отчаянии Софья. Ангелина Петровна сама ни жива ни мертва, обнимает свою дочь.
— Я знаю, что. Одевайтесь. Тёмное, неброское. Мы идём сейчас. Немедля. Каждая секунда может стать последней в жизни вашего сына…
Глава 26
Путь по бесконечным, погружённым в ночной мрак коридорам дворца напоминает сон. Толстопалов идёт уверенно, его трость отстукивает твёрдый, размеренный ритм по каменным плитам. Они не встречают ни души. Он знает все посты охраны и все пути их обхода. Наконец они оказываются у знакомой двери в покои Мирослава.
У двери — новые стражники в ливреях императорской гвардии. Их позы непоколебимы, а взгляды холодны. Увидев графа, один из них, старший, делает шаг вперед, преграждая путь.
— Я здесь, чтобы видеть ребёнка, — голос Толстопалова звучит, как сталь.
— Ребёнка здесь нет, — невозмутимо парирует стражник. — Принца Мирослава и его свиту час назад перевели в Южное крыло, в Императорские апартаменты для подготовки к завтрашнему испытанию.
— Как нам попасть туда? — не выдержав, спрашивает Софья.
И стражник смеряет ее изучающим взглядом, а затем снова переключает внимание на Петра Васильевича: