— То что? — не выдерживает молодая женщина.

— То его объявят «окончательно сухим», — договаривает Марфа, а в её глазах появляются слёзы. — И место ему будет только в усыпальнице предков, с остальными «неудачниками» рода.

Софья невольно отшатывается, словно от удара. Она смотрит на Толстопалова. Его лицо остаётся непроницаемым, но в глубине тёмных глаз вспыхивает тот самый холодный огонь, который заставляет трепетать врагов Империи.

— До утра остаётся несколько часов, — тихо, но чётко произносит он. — Значит, именно тогда они и решат его судьбу. И, судя по всему, судьбу не только его.

Софья сжимает кулаки, но ее лицо остается спокойным.

— А Мирослав… мой сын… как он? После того испытания…

Марфа неожиданно улыбается кривой, испуганной улыбкой.

— Ваша светлость, ваш мальчик… Мирослав, он особенный. Сегодня, после ужина, он не плакал, не кричал. Он сидел в углу своей кроватки и… и смотрел на свой плюшевый меч. Смотрел так, будто… будто вел с ним тихий разговор. А потом взял и откусил ему голову. Прямо отгрыз и выплюнул. А сам сидит, и в глазах… озорство. И ярость.

Софья замирает. Образ сына, не сломленного, а яростного, готовящегося к бою по-своему, согревает ее изнутри.

— А другие? Дмитрий? Егорка? — быстро спрашивает граф.

— Младшего князя Дмитрия… сегодня почти не кормили. Говорят, его «наставник», тот жрец, что всегда рядом, сказал, что голод обостряет его… поглощающий дар. А Егорка… — Марфа опускает глаза. — Он все время плачет. И кажется, он уже все понимает. Понимает, что завтра… — она не может договорить.

Софья медленно выдыхает. Картина ясна. Ад, оформленный в виде соревнования.

— Марфа, — голос графа снова становится тихим и властным. — Завтра, когда их поведут в Зал Камня, вы найдете способ быть рядом. Вы будете моими глазами. И если… если что-то пойдет не так, вы подадите мне знак.

— Какой знак, ваша светлость? — шепчет нянька.

— Если вы увидите, что Мирослав в смертельной опасности, вы уроните свой передник. Просто уроните. Я буду смотреть.

— Но… как вы…?

— Я буду там, — говорит Толстопалов, в этих словах — непоколебимая уверенность. — Теперь идите. И помните: ваша верность мне будет вознаграждена. А предательство… — он не заканчивает, но в его взгляде читается все.

Марфа, вся бледная, кивает и, путаясь в подоле, выбегает из комнаты.

Граф поворачивается к Софье.

— Вам нужно оставаться здесь. Слуга Федотка в вашем полном распоряжении. Он будет готовить и помогать вам во всем. Я размещу недалеко от дома своих людей, они не допустят к вам никого чужого.

— Я хочу пойти с вами, — восклицает Софья. — Быть там, в этом зале во время испытания.