И вот однажды ночью, на самом дне своей тоски, в пьяном угаре от безысходности, он находит в архивах старый, покрытый пылью фолиант. Не книга, а скорее дневник какого-то безумца. Ритуал. Призыв. Шанс все изменить.
«Ну конечно, — думаю я. — В три часа ночи все решения гениальны».
Я вижу, как он рисует свечой круг на линолеуме пола своей каморки. Вижу, как произносит слова, в которые не верит, но в которых — его последняя надежда.
И вижу, как в центре круга возникает Тень. Не существо, не демон в классическом понимании, а ее подобие — воплощение абсолютного и холодного, бездушного зла.
«Чего ты хочешь, адвокат?» — звучит голос в его голове.
Голос, от которого стынет кровь даже в этом воспоминании. В нем нет гнева. Лишь скучающее любопытство.
И мужчина, мое прошлое «я», отвечает. И его желание… Его желание…
Глава 25
Я сижу в кресле, которое пахнет старой кожей и пылью веков, а напротив меня пустота обрела форму.
Это не было телом в человеческом понимании. Это была тень, вырезанная из самой реальности, негатив пространства, и в нем горели два угля, где должны были быть глаза. Демон. Или то, что я в отчаянии согласился так называть.
Мое прошлое «я», тот адвокат, что продал душу за призрачный идеал, говорило сейчас моим голосом, моими мыслями.
И я, это прошлое «я», отвечал. Не шевеля губами.
Мое желание… оно проносилось не словами, а сутью, вырвавшимся из самой глубины души стоном.
Это не было жаждой богатства, нет. Я уже представлял, как скучны все эти яхты и виллы.
Это не была и власть в ее чистом виде — политические интриги казались мне игрой в песочнице для взрослых.
Нет.
Моим топливом была жажда силы. Но не грубой мощи, что ломает кости. Мне был нужен инструмент. Инструмент непобедимости в зале суда, том храме лицемерия, где я проводил свои дни.
Я хотел знать. Знать каждую грязную тайну, припрятанную в сейфах противника.
Видеть каждую ложь, проступающую на их лицах невидимым для других шрифтом.
Находить самое слабое, самое больное место в любой, даже самой совершенной защите, и наносить удар с хирургической точностью.
Я хотел стать абсолютным оружием в системе права. Чтобы мое слово, моя защита, мои речи были железобетонны, неопровержимы, идеальны. Чтобы я мог заставить судебную систему работать так, как должно было быть задумано мной. Спасать своих клиентов. Оправдывать невиновных и добиваться наказания ублюдкам, выступая адвокатом потерпевшей стороны.
Я хотел перевернуть саму природу судопроизводства, стать его незримым богом, вершащим истинное правосудие из-за кулис.
Стать адвокатом, который не проигрывает ни одно судебное дело — вот, что я хотел.