— Морозов, — повторил я. — Это его настоящая фамилия? Или это какой-то хитрый мошенник ее присвоил?

— Я… — лицо Анны стало озадаченным, она даже рот приоткрыла. — Я не знаю. Я даже не думала, что…

— Хорошо, сколько их всего? — спросил я. — Сколько человек сейчас обитает в этом доме? Морозов — это тот толстяк, с которым я тебя видел? Сычев. Дарья. А человек с рыжими усами — он кто?

— Но… Но я не знаю никакого человека с рыжими усами, — проговорила Анна. — В этом доме только я, Всеволод Саввич и Дарья Павловна. Дворник в дворницкой. Слуги приходят из дома Сергея Аполлоновича…

Она замолчала, опустив взгляд. Ее тонкие пальцы перебирали бахрому на скатерти. Тишину нарушало только тиканье часов.

— Я все думаю о том, что ты сказал, — проговорила она наконец. — Про Морозова. И может ли быть такое, что он… ненастоящий. Давно, еще до смерти отца, я невольно подслушала их разговор с Сергеем Аполлоновичем…

— Морозов говорил с Сергеем Аполлоновичем или отец? — спросил я.

— Морозов, — отозвалась Анна. — Мне не спалось, я пошла к буфету, чтобы налить себе молока. А они сидели в гостиной. Это было сразу после того, как отец ответил, что он не отдаст наше поместье под строительство железной дороги. Я услышала, как Всеволод Саввич сказал что-то вроде: «Капиталы не строятся чистыми руками». Я притаилась, как мышка, чтобы меня не заметили. Сергей Аполлонович тогда сокрушался, что он очень многим рискует. А Морозов говорил, что если он трусит, тогда не о чем вести разговор. И что он навсегда останется тем, кто он есть — тенью своего компаньона. И еще в разговоре звучала фраза о том, что Голенев слишком упертый в своих понятиях чести. Я тогда подумала… Нет! Вот как раз тогда я ничего не такого не подумала. Мне это показалось обычным скучным разговором. А сейчас…

Она покачала головой.

— Сейчас я понимаю, что до сих пор не знаю вообще ничего, — упавшим голосом добавила она. — Меня держат взаперти, при мне ничего не обсуждают. И я даже на твой простой вопрос не могу ответить…

— Анна, тебе не за что себя корить, — мягко сказал я. — Если хочешь, мы можем сбежать отсюда вместе прямо сейчас. Я арендовал флигель на Малой Соборной, мы можем укрыть тебя там, пока все не закончится.

— Нет! — Анна гордо выпрямилась. — Тогда получится, что это все было зря! И… И куда мне идти потом? Здесь в Заволжске я теперь все равно, что прокаженная. Нет, Аркаша, я так не могу. Я должна что-то сделать!

Я встал, задумчиво прошелся по комнате. Увидел стоящий на столе горшок с белой геранью. Вспомнил, что сказал Гришке и переставил цветок на подоконник.