— Что за шум? — спросил я, оглядывая своих парней. Те были разгоряченные, встопорщенные, разве что не подрались. — Рановато вы явились, уже справились с заданием?
— Да! — хором отозвались все четверо, потом посмотрели друг на друга подозрительными взглядами.
— Барин, скажи честно, ты Сеньке потом шепотом указал за нами следить? — с прищуром спросил Федька.
— А с чего вдруг такие выводы? — уточнил я.
— Да потому что они по Рыбацкой слободе слонялись тоже! — ответил Федька. — А я же своими ушами слышал, как ты их про утоплого отправил разузнавать!
— Так утоплый тоже мог быть из Рыбацкой слободы, — пожал плечами я. — Давай, Гришка, рассказывай первым. Кто тебе фингал-то поставил?
Гришка насупился, шмыгнул носом и потер ладошкой наливающийся свежий синяк.
— Да вдова евоная… — буркнул он.
— Чья вдова? — уточнил я. — Утопшего?
— Ну да, — Гришка снова шмыгнул носом. — Я только спросил, здесь ли живет вдова утоплого Карманова, а она как набросится! И давай меня ухватом охаживать…
— Так, Гришка, давай-ка с начала, — остановил его я.
— А чо я? Я и так сначала, — пробурчал Гришка. — Мне на дом этого Карманова указали, а я решил, что надо проверить. А то мало ли, что болтают. Ну и спросил! А она с ухватом стояла. Бабища такая здоровая, как гренадер! «Какой он тебе утоплый, кричит, типун тебе на язык!» И вроде как не утоплый он вовсе, а в Сызрань на заработки подался с осени еще. Навигацию откроют, вернуться должен.
— А что, ежели этот утоплый — это тот бирюк и есть? Ну, которого сарай? — сделав страшные глаза, сказал Сенька.
Глава 8
— А ну притормози свою фантазию, Сенька, — сказал я. — Твоя задача была в чем?
— Нет, ну правда! — глаза Сеньки загорелись. — Барин, я честно все выспросил про этого Карманова! На Базарной про него ничего не знали, один только мужик обмолвился, что это, наверное, тот плюгавый из Рыбацкой слободы. Ну дык я туда и пошел. А там про него болтали, что, дескать, дрянь-мужик был, бестолочь, детей наплодил мал-мала меньше, а дело свое профукал. А по осени в Рыбацкую слободу приехала подвода, работников в Сызрань искать. Мол, уедешь на полгода, потом барином вернешься. Вот от и поехал.
— И кто это видел? — спросил я.
— Да все видели! — всплеснул руками Сенька. — Туда в тот раз еще трое мужиков с ним вместе завербовались, так им проводы там устроили такие, что Рыбацкая Слобода цельную неделю гудела. Пыть ведер водки выпили. Или шесть.
— И никто из тех, кто уехал, не вернулся? — уточнил я.
— Один вернулся, его сразу почти выгнали, чахлый больно, чтобы крючником работать, — сообщил Сенька. — Известное же дело, что там в Сызрани за работа в артели — в путину таскать девятипудовые тюки, потом в затоне лед ломать, чтобы баржи не раздавило, а расчет известно когда — когда Волга вскроется, и купцы живые деньги за товар получат. Зимой уедешь — расчет гнилой мукой получишь токмо. А ежели у него жена — гренадерша, так и вовсе…